Первые десятки миллиардов погибли бы непосредственно от удара, перегрева и разрушения атмосферы. Те, кто находился в глубоких подземных городах и военных убежищах, продержались бы немного дольше. Однако без поверхности, энергетических сетей, поставок продовольствия и систем охлаждения даже самые защищённые комплексы постепенно превратились бы в могилы.

Орбитальные станции тоже не стали бы спасением. Часть была бы уничтожена выбросами вещества, часть — обломками, а оставшиеся оказались бы отрезаны от основных запасов и производственных центров. Даже если некоторые корабли успели бы покинуть систему, они увезли бы лишь малую часть населения.

Какими бы огромными ни были наши флоты, эвакуировать десятки миллиардов жителей Аэтриса мы не смогли бы. Для этого потребовались бы миллионы транспортников, нескончаемые запасы топлива, заранее подготовленные города на других планетах и десятилетия непрерывной перевозки. Большая часть жителей просто не успела бы покинуть родной мир.

К счастью, наши технологии позволяли не бояться даже в десять раз более крупного объекта. Нам не требовалось полностью останавливать астероид или мгновенно компенсировать чудовищную инерцию такого массивного тела. Достаточно было очень медленно изменить направление его движения.

Несколько специальных кораблей должны были закрепиться рядом с «Исчадием» и в течение месяцев наращивать боковой импульс. Даже незначительное отклонение, созданное за двадцать один год до предполагаемого столкновения, со временем увело бы объект на миллионы километров от Аэтриса.

Поэтому сам астероид нас почти не пугал. Гораздо сильнее беспокоило то, как долго он мог оставаться незамеченным, будь наша система наблюдения хотя бы немного слабее. Если бы «Исчадие» обнаружили за несколько месяцев до столкновения, даже Доминиону пришлось бы приложить огромные усилия, чтобы спасти планету.

Такое раннее обнаружение стало возможным благодаря оборонной системе метрополии, которая продолжала укрепляться каждый год. Аэтрис и сейчас, как много тысяч лет назад, оставался важнейшим миром нашего вида. Мы создали сотни колоний, подчинили новые системы и построили Хивенкор, но именно здесь находился настоящий центр Доминиона.

Потеряй мы Аэтрис — и с вероятностью не менее девяноста пяти процентов айтерри со временем исчезли бы как единый вид. Отдельные колонии и группы продолжали бы существовать, возможно, ещё несколько тысяч лет. Но без метрополии, Совета Вечных, старых университетов, главных архивов и крупнейших промышленных цепочек они постепенно растворились бы среди других народов или погибли в новых войнах.

Разумеется, это предположение не учитывало Жнецов. Если они уничтожат всю развитую жизнь галактики, то разница между пятью тысячами лет и одним столетием станет исключительно академической.

Год за годом усилиями всего нашего государства система Аэтры продолжала превращаться в крепость. Основная часть военного бюджета уходила на войну с рахни, строительство кораблей и зачистку заражённых миров. Однако даже в самые тяжёлые годы Совет не прекращал финансировать оборону метрополии.

Эта оборона не строилась вокруг одного огромного корабля, каким бы впечатляющим он ни был. Сейчас в системе находился лишь один монитор типа «Бог Войны», трёхкилометровый корабль, служивший штабом всех военных сил Аэтры и символом мощи Доминиона. Его вооружения хватило бы для уничтожения полноценного вражеского флота, но выпускать такое судно в бой без положенного сопровождения было бы безумием.

Ни один корабль не выигрывает войну в одиночку. Даже самый мощный монитор нуждался в разведчиках, перехватчиках, крейсерах сопровождения, ремонтных судах и транспортниках. Тактическая победа достигалась не размерами одного корпуса, а совместными действиями множества кораблей разного назначения.

Империи Палпатина, например, стоило построить не одну Звезду Смерти, а затем ещё несколько её вариантов. Десять тысяч звёздных разрушителей, каждый из которых нёс бы по сотне циклонных торпед, принесли бы ей гораздо больше пользы. Но способность вкладывать ресурсы в гигантские уязвимые символы, видимо, являлась обязательной чертой всех галактических империй.

Наша система раннего обнаружения по общей стоимости уже превосходила «Бога Войны». В межпланетном пространстве, на дальних орбитах и в облаке малых тел работали более десяти тысяч наблюдательных станций. Многие из них представляли собой простые автоматические платформы, но вместе они создавали непрерывную сеть сенсоров.

Одни станции отслеживали гравитационные возмущения, другие искали эфирные поля, третьи наблюдали за обычным электромагнитным излучением. Информация поступала в несколько независимых центров, чтобы уничтожение одного узла не ослепило всю систему. Именно одна из дальних станций и обнаружила «Исчадие», когда оно оставалось почти незаметной точкой среди звёзд.

Систему охранял немалый флот, в состав которого входили корабли, не встречавшиеся больше нигде в галактике. Метрополия всегда служила местом испытания новейших технологий, поскольку только здесь имелись необходимые мощности, специалисты и системы безопасности. Среди таких кораблей находился прототип, вооружённый настоящей магнитогидродинамической пушкой.