Меня вызвали в закрытую палату межвидового торгового арбитража через четыре дня после обнаружения устройства. Волусы требовали подтвердить действительность договора, администрация Президиума рассматривала возможность заморозить наш счёт, а представители азари утверждали, что бомба могла быть частью скрытой системы самоуничтожения. Председателем выбрали элкора, поскольку только его медлительность могла помешать сторонам утопить факты в политических формулировках.

Против Доминиона говорили происхождение части компонентов, доступ предателя к документам и его смерть при задержании. Я не отрицал, что Эдар Нолис служил в миссии и передавал сведения третьей стороне. Вместо оправданий палата получила записи его встреч, платежей, разговоров и перечень информации, которую он выдавал азарийским посредникам на протяжении нескольких недель.

Прямой связи с государственной разведкой в материалах не существовало. Посредники пользовались ложными именами и одноразовыми счетами, а единственный человек, способный дать показания, уже погиб. Я отдельно отметил, что результаты нашего расследования переданы волусскому посольству и что установить истинного организатора диверсии, к сожалению, не удалось.

Главным доказательством стали журналы доступа. После передачи крейсера ни один сотрудник Доминиона не входил на борт без сопровождения, а устройство появилось через семнадцать дней, когда корабль уже принадлежал расчётному дому. В тот период в технических отсеках работали только волусские специалисты, элкорский регистратор и батарианский подрядчик, исчезнувший сразу после раскрытия диверсии.

Палата признала, что доказательств участия Доминиона нет, договор остаётся действительным, а экономический доступ не подлежит заморозке. Отдельное расследование передали администрации Цитадели, где оно наверняка должно было утонуть среди комиссий и взаимных интересов. Волусы получили право завершить регистрацию нашего представительства и вскоре перепродали крейсер саларианскому консорциуму за сумму, многократно превышавшую первоначальную цену.

Доминион за полгода лишился одного устаревшего крейсера, бесполезного предателя и официально потерял сотрудницу, похищенную батарианскими пиратами. Взамен мы получили доступ к кредитной системе, союз с волусским расчётным домом и агента, растворившегося среди миров Цитадели. Открыть банковский счёт оказалось сложнее, чем выиграть сражение, но последствия этой победы обещали быть куда значительнее.

---

Аэлларин

Огромная волна рахни, с которой мы столкнулись во время возвращения дипломатической миссии Цитадели, по-настоящему напугала нас всех. Я много раз убеждал себя, что, напади эта армада только на Доминион, мы всё равно сумели бы её остановить. Наши флоты были достаточно сильны, оборонительные планы учитывали подобные сценарии, а верфи могли восполнить часть потерь.

Но цена такой победы выросла бы многократно. Без азарийских кораблей противник смог бы сосредоточить весь огонь на наших боевых группах, а уничтожение двух мониторов оказалось бы только началом. Мы победили бы, но после этого одна новая волна рахни могла отбросить Доминион на несколько десятилетий назад.

Иногда я спрашивал себя, не стоило ли полностью отделить нашу ретрансляторную сеть от остальной галактики. Уничтожить несколько переходов, перекрыть оставшиеся маршруты и спрятаться внутри собственных скоплений. Даже при самом неблагоприятном развитии событий Война рахни обошла бы нас стороной.

Мы могли спокойно заселить двести пятьдесят доступных миров, укрепить каждую систему и продолжить размеренное развитие. Пусть остальная галактика сначала горела бы в войне с рахни, затем столкнулась с агрессией кроганов, а спустя столетия получила восстание гетов. Доминион тем временем довёл бы самостоятельные межзвёздные перелёты до совершенства и вернулся на галактическую арену уже тогда, когда больше не нуждался бы в ретрансляторах.

В другой ситуации я именно так и поступил бы. Тысяча лет спокойного развития способна превратить сильное государство в настоящую сверхдержаву. Но у меня оставалось лишь около двух тысяч лет до прихода Жнецов, и отдавать половину этого времени ради безопасности я не собирался.

Доминиону были необходимы технологии других видов. Нужны были галактические рынки, производственные стандарты, лекарства, программы, материалы и опыт цивилизаций, которые вышли к звёздам задолго до нас. Изоляция защищала бы настоящее, но одновременно крала у нас будущее.

За возможность развиваться быстрее приходилось платить. Тысячи экипажей должны были удерживать границы, десятки верфей — постоянно восполнять потери, а колонии — отправлять всё новые партии ресурсов на фронт. Никто не обещал, что путь к спасению цивилизации окажется безопасным.

Впрочем, на случай настоящей катастрофы основные ретрансляторы уже были подготовлены к уничтожению. Вокруг них разместили заряды, автономные станции наблюдения и корабли, экипажи которых знали: если оборона рухнет, они должны будут отрезать внутренние территории Доминиона от остальной сети. Это был последний выход, а не часть обычной стратегии, но лучше иметь возможность закрыть дверь, чем однажды обнаружить, что её вообще не существует.