Стратегические объекты всё равно сохранялись под контролем метрополии. Ретрансляторы, главные орбитальные верфи, военные станции, эфирные склады и системы дальней связи не передавались Домам. Они могли строить города и заводы, но не получали права закрывать государственному флоту доступ к системе.

Особое внимание уделялось независимым сверхсветовым кораблям. Пока их производство оставалось дорогим, а скорость уступала ретрансляторам, но даже несколько таких судов в каждом кластере могли сохранить связь после уничтожения основных переходов. Если однажды сеть придётся разделить, части Доминиона не должны были оказаться полностью отрезанными друг от друга.

За тридцать лет предстояло создать не просто новые колонии. Мы строили территорию, способную пережить потерю ретранслятора, уничтожение орбитальной инфраструктуры и длительную осаду. Каждый очищенный мир должен был стать частью общей системы, а не очередной точкой на красивой карте.

Лишь после завершения этой работы можно было переходить в наступление. Новый кластер означал десятки заражённых планет, растянутые линии снабжения и ещё один фронт, который придётся удерживать столетиями. Захватывать пространство быстрее, чем мы могли его переварить, было опаснее любого отступления.

Поэтому флот пока оставался на оборонительных рубежах, инженерные корпуса уходили вглубь очищенных миров, а миллионы колонистов ежегодно прибывали в города, которых ещё год назад не существовало. Война продолжалась, но за спинами кораблей постепенно возникала новая цивилизация.

Война с рахни должна была сделать нас сильнее.

Иначе все понесённые потери не имели никакого смысла.

Mass Effect. Глава 29.

Mass Effect. Глава 29.

Аэлларин

Вот уже месяц все новостные источники Доминиона говорили лишь об одной теме — неопознанном объекте, приближавшемся к Аэтрису на огромной скорости. Сначала особый ажиотаж возник в Совете Вечных и среди военного командования. Когда же предварительные расчёты подтвердились, новость перестала быть государственной тайной и распространилась по всему Доминиону.

К Аэтрису приближался гигантский астероид диаметром около ста пятидесяти километров. Он двигался со скоростью почти триста километров в секунду и, если его траектория не изменится, должен был столкнуться с нашей родной планетой через двадцать два года. Средства массовой информации быстро дали ему подходящее имя — «Исчадие».

Странным был не только размер объекта, но и его скорость. По статистике астрофизиков, медианная скорость межзвёздных тел относительно системы Аэтры составляла около сорока двух километров в секунду. «Исчадие» двигалось более чем в семь раз быстрее и при этом летело почти точно в сторону Аэтриса.

Первой версией стало инопланетное нападение. Слишком уж невероятно выглядело сочетание размеров, скорости и направления движения. Несколько недель учёные искали признаки работы двигателей, эфирного поля, искусственной коррекции курса или спрятанных внутри астероида механизмов, но ничего не обнаружили.

«Исчадие» оказалось обычным космическим телом. По крайней мере, обычным настолько, насколько обычным можно было назвать камень, способный уничтожить родину целого вида.

Энергии столкновения хватило бы, чтобы превратить поверхность Аэтриса в единый расплавленный океан. В первые мгновения кора в районе удара исчезла бы, а выброшенное вещество покинуло атмосферу и разлетелось по всей планете. Значительная его часть вернулась бы обратно в виде раскалённого дождя, нагревая поверхность даже на противоположной стороне мира.

Ударная волна несколько раз обогнула бы планету. Горные цепи разрушились бы, города исчезли, а большая часть океанов почти мгновенно превратилась бы в перегретый пар. Атмосфера наполнилась бы пылью, расплавленными частицами и ядовитыми испарениями из глубин коры.

После первого удара началась бы следующая стадия катастрофы. Испарившаяся вода и выброшенные в атмосферу вещества создали бы чудовищный парниковый эффект, а падающие обломки продолжали бы нагревать поверхность. Даже области, не уничтоженные непосредственно, стали бы непригодными для жизни за считаные часы.

Через несколько дней Аэтрис уже невозможно было бы узнать. Океаны исчезли бы, материки скрылись под слоями расплавленной породы, а города и леса стали частью общей раскалённой массы. Священная для нашего народа планета превратилась бы в мёртвый камень, медленно остывающий в безжизненном космосе.

Возможно, отдельные простейшие организмы уцелели бы глубоко в коре. Некоторые бактерии способны переживать такие условия, в которые не поверил бы ни один инженер. Но для айтерри, арунов, ящеров и всей созданной нами цивилизации разницы уже не существовало бы.