— Нет, господин. Полной уверенности нет. Но риск приемлем.

— Продолжай, — сказал я после долгой паузы. — Но я хочу полный отчёт по этому проекту.

— Будет исполнено, господин.

Я уже собирался закончить разговор, но остановился. Один вопрос всё же стоило задать. Не потому, что я не знал ответа. Как раз наоборот.

— И, Эмберлис.

— Да?

— Если твой бог прикажет остановить проект, ты остановишься?

Она посмотрела на меня так, словно вопрос был слишком простым.

— Да, Аэлларин.

— Даже если будешь уверена, что я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь. Вы можете лишь видеть путь, который пока недоступен мне.

— Вот именно эта твоя слепая вера в меня и пугает, Эмберлис, — тихо сказал я.

Она, кажется, приняла это за похвалу.

***

Интерлюдия. Игра Кейна

Меня звали Лиор Тарвен. Это имя я ещё помнил, когда очнулся в грязном туалете с холодным кафелем на стенах. Нога была прикована к трубе у пола, свет мигал, а рядом с дверью висел старый экран. Я не понимал, где нахожусь. Последнее, что помнил, — это дорога к дому и резкий укол в шею.

— Добро пожаловать, Лиор, — сказал голос из динамика. — Это ваше первое испытание. У него есть несколько решений. Вы здесь, чтобы развлекаться.

Я тогда решил, что это чья-то больная шутка. Кричал, звал на помощь, требовал объяснений, обещал, что за мной придут. Голос больше не отвечал. Только на экране появился таймер и короткая надпись:

**“Выход есть всегда”**.

Самый очевидный способ выбраться лежал рядом. Я не хочу вспоминать, как долго смотрел на него, прежде чем понял, что выбора почти не осталось. Боль была настоящей. Страх был настоящим. Потом всё погасло.

Через полчаса я очнулся в белой комнате. Целый. Невредимый. Без цепи, без раны, но с памятью обо всём, что сделал. На столе стоял стакан воды, а рядом лежала табличка:

**“Быстрый путь найден. Результат посредственный.”**

После этого дверь открылась, и меня вывели в общий зал. Там сидели другие. Такие же Смертные, как я. Одни смотрели молча, другие смеялись. На большом экране показывали ту самую комнату, только теперь я видел, что в углу лежал труп неигрового персонажа. В его теле был спрятан ключ.

— Ещё один мясной, — сказал кто-то.

И все засмеялись.

Позже мне объяснили, что это приветственное испытание проходит каждый. Одни проваливают его, и про них больше никто ничего не знает. Другие выбирают быстрый путь. Третьи, самые редкие, находят ключ и выходят почти без потерь. А потом все вместе смотрят, как проходит испытание следующий новичок.

Кейн называл это игрой. Он говорил, что мы должны развлекаться. Что испытания существуют для нашего удовольствия. Что каждый день даёт шанс стать лучше. Никто не объяснял, зачем мы здесь, где наши настоящие тела и можно ли выбраться.

Испытания шли одно за другим. Комнаты, коридоры, ловушки, загадки, выборы, в которых плохой вариант казался единственным. Иногда нас запускали по одному. Иногда группами. Кейн всегда говорил спокойно, почти весело, будто всё происходящее действительно было развлечением.

Сначала я не понимал, как остальные могут смеяться. Как можно смотреть на новичка в той комнате и делать ставки, найдёт он ключ или нет. Как можно радоваться чужой боли только потому, что через полчаса тело восстановится. Мне казалось, что они все сошли с ума.

Через три недели я смеялся вместе с ними.

Не потому, что стало смешно. Просто жестокость перестала казаться чем-то особенным. В игре всё болело, ломалось, исчезало и возвращалось обратно. Любое увечье проходило примерно через полчаса. Тело становилось целым, но память о травмах оставалась.

Не все выдерживали. Некоторые просто молчали и больше не отвечали на вопросы. Некоторые начинали говорить с теми, кого никто не видел. Некоторые слушали стены. Потом с ними происходило самое страшное.

Они менялись. Сначала голос, потом движения, а затем и лицо. А потом человек превращался в страшную агрессивную тварь с несколькими головами, которая уже не помнила, кем была раньше. Рядом с такими нельзя было находиться долго. Если задержишься, в голове начинали звучать чужие мысли, и ты сам мог стать таким же.

Кейн избавлялся от них сам. Появлялись белые двери, чёрные фигуры без лиц, и сломленного уводили. К сожалению, из виртуального пространства они никуда не исчезали.

Они просто бродили в лабиринтах.

Лабиринты начинались за дальними дверями общего зала. Туда не ходили без причины. Старые коридоры, тёмные ответвления, лестницы, которые вели слишком глубоко, и голоса тех, кого давно увели. Иногда они звали нас по именам, а иногда просили открыть дверь, обещая показать выход.

Кейн говорил, что туда идти нельзя.

И именно поэтому все знали, что выход должен быть где-то там.

Mass Effect. Глава 28

Глава 28

Абаэль Вект