— А как же небиотики? — она произнесла это мягко, но я сразу понял, куда она клонит. — У вас же девяносто девять процентов жителей — небиотики. Кто они в вашем обществе?

— Я знаю, куда вы ведёте, и понимаю, почему вы думаете, что Смертные для нас бесправны. Но не надо сравнивать нас с какими-то другими видами Цитадели. Возможно, ваш вид Аэтра тоже не обделила своим вниманием. Но я не потерплю оскорблений про всё, над чем трудились мои предки. Мне нужно на репетицию. — Встаю, намереваясь прекратить этот спор.

— Ну же, Дециан, постойте, — она мягко взяла меня за руку, чтобы я не ушёл. Её пальцы были тёплыми, почти невесомыми, и я замер. — Я никогда так не считала. Просто мне так интересна ваша культура! И мне очень стыдно, что я провоцировала вас. — Она грустно опустила взгляд на пол. — Давайте я вам покажу, как живут азари?

Она действительно показала мне, как живут азари. Началось всё с обычной прогулки по дипломатическому сектору станции, во время которой Малена принесла небольшой голопроектор и стала показывать изображения своих миров. Огромные города, построенные вокруг водопадов, прозрачные башни, отражающие свет нескольких лун, древние храмы, существовавшие ещё до основания моего Дома. Она рассказывала обо всём с таким увлечением, что время рядом с ней почти перестало существовать.

Иногда Малена касалась моей руки, чтобы обратить внимание на особенно интересную деталь, а иногда наклонялась так близко, что я чувствовал едва заметный запах её духов. Она казалась удивительно живой для существа, прожившего больше двух столетий. Могла несколько минут восхищаться узором на моей одежде, значением символа Дома или различиями между оттенками белого в театральных костюмах. Я же с удовольствием объяснял ей всё, что знал.

После той прогулки Малена начала приходить почти на каждое моё выступление. Даже если в зале находились сотни гостей, я всегда безошибочно находил её взглядом среди остальных азари. Она внимательно следила за сценой, не отвлекалась на терминал и аплодировала дольше большинства зрителей. Вскоре я поймал себя на мысли, что уже не играю для всего зала.

Я играл для неё.

Каждое движение становилось точнее, каждый взгляд — выразительнее. Если мой герой признавался в любви, я почти незаметно поворачивался туда, где сидела Малена. Если персонаж страдал, мне хотелось, чтобы именно она увидела всю глубину его боли. Настоящий актёр не должен выделять одного зрителя среди сотен, но я ничего не мог с собой поделать.

После спектаклей она всё чаще ждала меня у служебного выхода. Мы отправлялись в парк или ужинали в одном из ресторанов, открытых для дипломатической делегации. Благодаря Малене я впервые попробовал блюда азари, большая часть которых показалась мне слишком сладкой и почти безвкусной. Она же с подозрением относилась к нашей кухне, особенно к морским организмам Аэтриса, хотя из вежливости старалась попробовать всё, что я предлагал.

Постепенно встречи с ней стали частью моего распорядка. Я заранее освобождал для них время, переносил репетиции и отказывался от встреч с другими актёрами. Иногда Малена не приходила, потому что была занята работой делегации, и тогда весь оставшийся день казался мне испорченным. Разумом я понимал, насколько глупо так быстро привязываться к представительнице другого вида, которая рано или поздно вернётся домой.

Наверное, именно поэтому мне хотелось проводить с ней каждую свободную минуту.

Малена знакомила меня уже не только с культурой своего народа, но и со своей жизнью. Показывала записи родного города, изображения матери и сестёр, рассказывала об обучении и путешествиях. За свои два столетия она успела сменить несколько профессий и посетить десятки миров. Рядом с ней моя жизнь казалась удивительно короткой: малый Дом, академия сценического искусства и театр.

Но Малена слушала мои рассказы так внимательно, словно в них действительно было нечто особенное. Особенно её заинтересовала история Дома Нолорис. Я рассказывал о наших немногочисленных Благословленных предках, долгом пути к признанию и обязанности каждого отпрыска вести себя безупречно. Она запоминала почти каждую деталь, а спустя несколько дней могла напомнить имя дальнего родственника или название моей первой пьесы.

Разговоры о Доме постепенно перешли к устройству Доминиона. Малену интересовали различия между Великими, средними и малыми Домами, положение Благословленных и роль Совета Вечных. Я отвечал на всё, что знал, не видя в этом ничего опасного. Никакими государственными тайнами я не владел, а большая часть сообщаемой информации находилась в открытом доступе.

Иногда её вопросы казались слишком точными. Но Малена была исследователем чужих культур, поэтому я легко находил этому объяснение. Настоящий специалист обязан интересоваться подробностями. Именно её ум, любопытство и внимание к мелочам так сильно мне нравились.