Почему мы решили, что дипломатическая делегация будет? Потому что это естественный шаг для космической цивилизации. Любой разумный вид, обнаружив неизвестного соседа, воюющего с общим врагом, попытается установить контакт. А пространство Цитадели, судя по данным из голов пленных саларианцев, живёт дипломатией. Они веками выстраивали систему договоров, союзов и торговых соглашений. Они не нападают сразу — сначала они говорят. И если они потратили почти сто лет на войну с рахни, то новый союзник, который эту войну может помочь выиграть, для них ценнее, чем любая гордость.

Так и произошло. Через три месяца после захвата военного корабля к нам прибыл целый военный флот, что, в принципе, не удивительно, учитывая расстояние между нами в целых восемь кластеров, которые контролируются рахни. Пройти через восемь вражеских скоплений — это не дипломатический круиз, а войсковая операция.

В флоте было два азарийских дредноута, один из которых был заметно повреждён — носовая часть оплавлена, щиты работали с перебоями, на корпусе зияли пробоины, кое-как заделанные аварийными заплатками. Видимо, принял на себя основной удар при прорыве. Один саларианский дредноут выглядел целее, но тоже потрёпанный. И целых тридцать кораблей размером с наш крейсер, разной степени побитости. Некоторые шли на честном слове — починят ли их вообще, вопрос открытый. Похоже, они прорывались к нам с боем.

И когда нам удалось наконец встретиться, что произошло не на переговорной станции, а на нашем дредноуте, делегация пространства Цитадели была очень сильно обескуражена.

Ведь мы очень сильно похожи на азари. Тот же рост, та же фигура, тот же цвет кожи — перламутровый, слегка светящийся в тусклом освещении корабельных коридоров. И отличия составляли лишь наличие мужского пола и волос на голове. Для азари, которые никогда не видели расу, настолько близкую к ним внешне, это был шок. Первый контакт состоялся: мы позыркали друг на друга, сделали много голоизображений этого исторического момента и оставили учёных разбираться друг с другом. Пусть меряют черепа, сравнивают ДНК и строят теории о панспермии. Нам это только на руку.

Ну а дальше начался натуральный цирк с нашей стороны. Ведь по нашей версии разведывательный крейсер уничтожили рахни. Причём его аж разорвало ударом их дредноута сразу на множество мелких частей, которые разнесло по всей системе. Трагическая случайность. Мы не успели помочь. Мы скорбим вместе с семьями погибших. Мы даже приготовили несколько тел и обломков корабля, которым «повезло» сохраниться в целостности после жестокого уничтожения.

А так как корабль был «полностью уничтожен», то и никакой информации о Цитадели мы не получили. И пришлось отыгрывать первый контакт от начала и до конца. Вернее, отыгрывали этот первый контакт лишь пять Вечных из Совета Вечных, которые выступали как руководители контакта, я, как личный доверенный главы Совета, а также несколько инквизиторов. Для остальных десятков тысяч айтерри, кому посчастливилось попасть на это мероприятие, это взаправду был первый контакт с неизвестной цивилизацией. Даже учёные, что должны были первыми разобраться в методах коммуникации, не были посвящены в тайну. Они искренне пытались расшифровать язык азари и саларианцев по записям их речи, не подозревая, что в соседнем отсеке уже лежат готовые языковые матрицы, снятые с пленных.

Благо наши друзья по разуму были антропоморфны, и как ими, так и нами были созданы простейшие языковые модели, что сразу переводили сказанное на нужный язык.

Делегацию Цитадели пригласили на дипломатическую станцию. К тому моменту её уже привели в полную готовность: залы переговоров с голографическими столами и системами синхронного перевода, жилые помещения, адаптированные под физиологию азари и саларианцев, и приветственный комитет из представителей Совета Вечных.

Официальный первый контакт состоялся успешно.

Mass Effect. Глава 25.

Дециан Нолорис, отпрыск малого дома Нолорис, актер театра Аракеша, космическая станция "Гармония", третья неделя переговоров между Доминионом Айтерри и Пространством Цитадели

Весь месяц, что я нахожусь на станции, пролетел для меня как бесконечная череда из репетиций и выступлений в большом зале недавно построенной космической станции. Но я ни о чём не жалею. Играть на сцене для наших новых союзников — настоящее удовольствие. Я ещё никогда в жизни не встречал такой внимательной аудитории. И не важно, кого в этот раз было больше в зрительном зале — прекрасных азари, чьи огромные глаза ловили каждое моё движение, или странных саларианцев с их быстрыми, дёргаными поворотами головы, — я чувствовал, что они искренне наслаждаются, погружаясь в нашу культуру.