У одних только саларианцев сейчас тысяча двести развитых миров. У азари — девятьсот. Девятьсот миров, и каждый из них старше нашей цивилизации на тысячи лет. У батарианцев — около четырёхсот, и это при том, что в каноне они никогда не входили в число лидеров. У кварианцев — триста. У других видов, вместе взятых, — ещё около четырёхсот миров суммарно. И это я говорю именно про развитые колонии. У айтерри же таких миров — сорок. Сорок против трёх с лишним тысяч.

Миров, где присутствие рахни подтверждено, — более семисот. Но это только те, до которых смогли добраться разведчики. Что скрывается в глубине космоса, неизвестно совсем.

Более ничего шокирующего из экипажа выдавить не получилось. Было получено очень много ценных стратегических сведений о пространстве Цитадели и воюющих армиях, а также о политическом, экономическом, социальном и духовном устройстве канонных видов Mass Effect. Устройство Совета, распределение полномочий между видами, роль Спектров, экономические рычаги азари, разведывательные сети саларианцев, кастовая система батарианцев, — всё это теперь лежало у меня на столе в виде подробных отчётов. А также звёздные карты — полные, детальные, с отмеченными ретрансляторами, основными торговыми маршрутами и зонами боевых действий.

Но никаких других отличий от канона, кроме размеров галактических государств, я не нашёл. Всё как в игре — только масштаб выкручен на максимум.

Будто судьбе мало страданий для айтерри, что случатся через две тысячи лет, так она добавила сил нашим противникам.

Джарон Ор’Кеш, бывший капитан Саларианского разведывательного крейсера "Илтанар"

Когда в нашу сторону выдвинулось крупное соединение кораблей неизвестного вида, весь экипаж счастливо выдохнул. Мы оказались спасены, чудом найдя уголок цивилизованного космоса в глубине территорий рахни.

Я лично возглавил делегацию для первого контакта. Мы подготовили приветственные речи на всех известных языках Цитадели. Я первым вышел, чтобы встретить спасителей меня и всего экипажа «Илтанара».

Как жаль, что не все виды галактики так же дипломатичны, как саларианцы.

Ещё смотря на выбегающую на нас штурмовую «приветственную» делегацию я подумал, что на нас напали разведчики азари. Уж очень они были похожи на них силуэтами: те же синие очертания, та же плавность движений, та же неестественная грация. Я даже успел мысленно проклясть матриархов — решили, видимо, что независимый саларианский разведчик слишком много узнал. Но это было бы глупо даже для азари. Они не стали бы нападать на союзный корабль в разгар войны. По крайней мере, не так открыто.

И только после того, как меня полностью раздели и доставили до их корабля, где каждого из нас заперли в отдельной каюте, я принял тот факт, что это совсем другой вид. Очень сильно похожий на азари, за исключением ярко выраженного полового диморфизма и наличия шерсти на голове.

А потом потянулись долгие недели пребывания в плену, слившиеся в один допрос за другим. Сначала их учёные начали расшифровывать наш язык, и по моим расчётам на это ушли бы месяцы кропотливого труда — записи речи, сопоставление контекстов, построение семантических карт. Но они каким-то чудесным образом справились за неделю.

Допросы шли один за другим, перемежаясь одиночеством моей камеры. Сначала меня спрашивали о тактике флота Цитадели. Потом — о политическом устройстве. Потом — о кроганах, об азари, о батарианцах. Вопросы становились всё более точными, и с каждым разом я понимал: они уже знают больше, чем я рассказал. Они просто проверяли меня на честность.

Мимолётные встречи с экипажем, которые случались, когда нас конвоировали до допросной, становились всё реже и реже. Сначала я видел своих офицеров через день. Потом — раз в три дня. Потом — раз в неделю. Пока я не понял, что не видел других саларианцев уже две недели.

Я рассказал им только то, что мог знать капитан корабля, скрыв лишь секреты Союза. Всё это можно было бы получить сразу, как новый вид вступит в Цитадель. Зачем брать на себя риски захвата нашего корабля? Ведь это нонсенс, если один вид решится воевать с Цитаделью, одновременно отбиваясь от рахни. Технологии? Но если они способны строить полуторакилометровые дредноуты, то их вид уже более развит, чем даже азари. Все эти вопросы мучили меня всё время, пока я находился в плену, и ответов на них не было.

Но в этот раз меня повели не в допросную, а куда-то дальше. Пришлось поплутать по кораблю, даже воспользоваться лифтом — значит, я на очень крупном судне, возможно, на одном из тех дредноутов, что я видел перед захватом. Пока меня не привели к какому-то помещению, которое охранял отряд с особой символикой восьмиконечной звезды на форме. Не обычные штурмовики — элитная гвардия. Значит, за этой дверью что-то или кто-то очень важный.

Мне в шею сделали укол из инъектора и повели в то помещение. Я начал чувствовать, как с каждым шагом мне становится всё тяжелее ходить — ноги наливались свинцом, воздух стал плотным, вязким. И лишь войдя в дверь, я осознал, почему нас так холодно встретили. Перед моими глазами была королева рахни.