За первые полгода нам удалось доставить лишь по два монитора в каждую из систем, перед тем как произошла первая атака. Как мы позже выяснили, она пришла из того же скопления, что и система Арунов. Тогда мы едва не получили первое поражение. Но нам всё-таки удалось отбиться, потеряв лишь один из трёх восьмисотметровых мониторов — он принял на себя огонь вражеского дредноута, дав остальным время перегруппироваться, и погиб, успев перед этим выпустить субсветовую ракету, которая разнесла атакующего.

Следующая атака пришлась на другую систему и её отбили почти без потерь. Но ожидать третьей атаки на тех же условиях было бы самоубийством. Поэтому через полгода нам удалось построить мощную оборону каждой из двух систем, банально разобрав мониторы с Эйрены и собрав их заново на новом месте. Два полуторакилометровых стража, которые тридцать лет охраняли нашу первую колонию, были демонтированы, перевезены через весь доминион и заново собраны у пограничных ретрансляторов.

А пока наш флот героически оборонялся, меньшая его часть без перерыва проводила орбитальные бомбардировки освобождённых от вражеских кораблей систем. Планеты, на которых рахни успели закрепиться, получали своё — кинетические удары и термоядерные взрывы перепахивали поверхность, уничтожая надземные постройки ульев, точки ПКО и выходы из туннелей, чтобы уже на этих планетах не начали строиться свои корабли.

Война с рахни только начинается.

Примечание автора: Картинки в доп материалах опять обновлены.

Карта кластеров:

Mass Effect. Глава 23.

Интерлюдия: Джарон Ор'Кеш, капитан саларианского разведывательного крейсера «Илтанар»

— Сэр, рахни обнаружили нас. По данным пассивных инфракрасных датчиков, к нам приближаются семнадцать их средних судов.

Я выслушал доклад младшего офицера и не почувствовал ничего — даже той особой сосредоточенности, которая приходит перед боем. Семнадцать средних кораблей рахни были серьёзной угрозой для одиночного разведывательного крейсера.

— Успеваем до ретранслятора? — спросил я спокойно, уже прикидывая в уме расстояние, текущую скорость, возможные векторы перехвата и время, которое потребуется врагу на разгон.

Ещё на старте своей карьеры, когда я был лишь младшим офицером на другом крейсере, мне довелось поучаствовать сначала в обороне гражданской планеты азари, что находилась в звёздном скоплении, в котором мы уже тридцать лет пытаемся задержать проклятых пожирателей миров. Потом космические битвы шли непрекращающейся чередой. Даже удивительно, что я смог выжить.

И вот через пятнадцать лет стажа — огромного, на самом деле, срока для нас, саларианцев, — меня повысили до звания капитана собственного крейсера. Я даже удивился, что поставили именно меня, выходца из совсем невлиятельного клана, а не какого-нибудь подчинённого влиятельной деллатрессы, у которых карьера строится на связях, а не на заслугах. Но тогда я был по-настоящему счастлив. Собственный корабль, собственный экипаж, собственные миссии — о чём ещё может мечтать саларианец, посвятивший жизнь флоту?

И, смею сказать, как капитан я был одним из лучших. Там, где другие впадают в панику, я становлюсь сосредоточенным, а мой и без того быстрый саларианский разум разгоняется до такой скорости, что жизненно важные решения для корабля я принимаю молниеносно.

Это моя последняя миссия. Если она пройдёт отлично, я спокойно проживу свои последние годы в тепле, подальше от нескончаемой войны, которая идёт уже девяносто пять лет.

К сожалению, шансов выбраться живыми стало по-настоящему мало.

Все виды галактики друг за другом ставили свои экономики на военные рельсы, и процесс этот был долгим, мучительным и полным сопротивления. Сначала это была лишь реакция на наращивание производств Саларианским Союзом — мы первыми столкнулись с рахни и первыми поняли масштаб угрозы, но никто не хотел принимать участие в конфликте с новым видом, который, как тогда казалось, угрожает только нам. И настоящее счастье для всего Союза — горькое, злое счастье — была новость о нападении рахни на одну из планет Республики Азари. Только тогда, когда жуки добрались до их драгоценных миров, когда их собственные колонии начали гореть, они наконец-то осознали, что проблема существует не только для саларианцев.

И вот тогда азари буквально экономически заставили другие виды принимать участие в войне, и методы их были далеки от той мягкой дипломатии, которой они так гордятся. Ведь что случится, если для вида, что не понимает угрозу галактического масштаба, одновременно закроется сразу несколько бирж на Тессии и Цитадели? А их активы просто-напросто заморозятся? У азари нашлось как надавить буквально на каждого, чтобы те посылали свои флоты на противостояние рахни. Они контролировали финансовые потоки, они контролировали торговые маршруты, они контролировали кредитные рейтинги и инвестиционные портфели, и когда матриархи решили, что война — это общее дело, отказаться от участия стало экономическим самоубийством.