Даже кварианцы, планеты которых находятся вообще на другой стороне галактики и которых рахни в ближайшие сто лет никак не могли бы затронуть, посылали свои военные корабли в бой.

Были ли результаты от всего этого? И да, и нет. Наступление рахни удалось остановить — после первых катастрофических потерь мы наконец-то смогли выстроить линию обороны, закрепиться на ключевых системах и перестать отступать. Но бои идут постоянно, и каждая победа даётся такой ценой, что назвать это победой можно лишь в сводках для гражданских. А как нам давно известно, скорость производства новых кораблей у рахни колоссальна — пока мы строим один крейсер, они успевают вырастить три, и этот разрыв не сокращается, несмотря на все наши усилия. Рахни не стесняются самостоятельно активировать новые ретрансляторы, открывая всё новые и новые фронты, и пока мы сдерживаем их с одной стороны, они могут спокойно захватывать другие системы, наращивая свою мощь.

И Цитадель это отлично понимает, отправляя отдельные корабли на разведку в глубь вражеского пространства, чтобы узнать, сколько же миров принадлежит рахни и чтобы грамотно планировать свою кампанию. Одиночные крейсера уходили за линию фронта и исчезали в темноте. Многие не возвращались — но даже те, кто погибал, успевали передать данные через сверхсветовую связь. Каждая такая передача ложилась на стол аналитикам: карты систем, расположение ульев, маршруты перемещения флотов, примерная численность роя в том или ином секторе. На этих данных строилась вся стратегия Совета — без них мы воевали бы вслепую.

Есть ещё надежда обнаружить их родной мир, где живёт их «Великая мать». Есть надежда, что, уничтожив их центральный мир, королевы потеряют волю к сопротивлению и рой распадётся на отдельные ульи, с которыми можно будет справиться поодиночке.

Естественно, чем глубже мы уходим от миров Союза, тем меньше шансов вернуться назад. Каждый прыжок через ретранслятор в неизвестность может оказаться последним — никто не знает, что ждёт на той стороне. Пока рекорд среди кораблей, что вернулись из-за фронта живыми, — три кластера вглубь территории рахни — и обратно.

К сожалению, мы и в прошлой системе бежали от кораблей рахни, так что путь назад для нас закрыт. Там, у ретранслятора, через который мы вошли, всё ещё висит их патруль — может, те же самые, может, уже другие, но в любом случае достаточно, чтобы разорвать одиночный крейсер в клочья.

— Прыгаем в соседний кластер, — отдаю единственный возможный приказ.

Не прорываться же нам с боем? Если против пары кораблей противника у нас и были хорошие шансы, то против целого флота? Хорошо, что ещё корабли рахни медленнее наших примерно на пятнадцать процентов — наконец-то азари технологиями поделились. Достаточно, чтобы оторваться, но недостаточно, чтобы расслабиться.

Так начались наши гонки со смертью. За первый месяц мы прошли через три кластера в попытке хоть как-то спрятаться от сенсоров рахни. Но стелс-технологии теоретически невозможны — это вам любой инженер подтвердит, — и нас рано или поздно находят. Мы выходим из ретранслятора, сканируем пространство, пытаемся затаиться за газовым гигантом или в астероидном поле, передаём данные и ждём. Через несколько дней, реже — часов, сенсоры засекают приближающиеся корабли. Мы снова прыгаем. Снова передаём данные. Снова ждём.

Единственный плюс — в мирах Цитадели нас уже назвали героями, ведь мы сумели забраться так далеко, как не забирался никто. Сообщения с родины приходят регулярно — сверхсветовая связь работает безупречно. Наши имена уже вошли в учебники — капитан Джарон Ор'Кеш и экипаж «Илтанара», рекордсмены по глубине разведывательного рейда. И всё это время мы передаём разведданные — координаты кластерных ретрансляторов, численность флотов, активность у ретрансляторов. Наша смерть не будет бессмысленной. Эта мысль греет. Не так, как грел бы горячий обед на Цитадели, но всё же.

И ещё раз воспользовавшись ретранслятором, мы оказываемся на настоящем поле битвы.

Тактическая карта вспыхнула отметками ещё до того, как система корабля полностью восстановилась после прыжка. Я успел заметить характерные сигнатуры двух дредноутов рахни — тысячеметровых, не меньше, — и тут же зафиксировал ещё два объекта. Два объекта, которые заставили меня замереть на секунду, прежде чем начать отдавать приказы.

Два титанических корабля, каждый около полутора километров в длину, методично расстреливали дредноуты рахни. Это даже боем назвать было нельзя — бой подразумевает хоть какое-то равенство сторон. Здесь же происходило избиение. Первый дредноут уже потерял щиты, его корпус был пробит в нескольких местах, из разрывов в хитине вытекала органика, замерзающая в вакууме причудливыми кристаллами. Титаны оставили его добивать кораблям поменьше, кружащие вокруг подбитого гиганта, как стая рыб вокруг умирающего кита. А сами титаны уже перенесли огонь на второго дредноута, и его щиты проседали с каждым залпом.

— Свяжитесь с Цитаделью! — приказал я, не отрывая взгляда от тактической карты. — Кажется, мы нашли новых союзников.