Меня привели во дворец на закате. Бесконечные коридоры, стража в парадных доспехах, факелы, отбрасывающие пляшущие тени на стены, расписанные сценами из легенд. Я шёл и думал о том, что увижу могучего воина — высокого и широкоплечего, с горящими глазами и властным голосом. Так я представлял себе того, кто правит семьсот лет.

Вместо этого я увидел старика.

Аранэль сидел на каменном троне в глубине зала. Он был дряблым, морщинистым, с редкими седыми волосами и руками, похожими на птичьи лапы — тонкими, узловатыми, с просвечивающими венами. Его глаза, выцветшие до бледно-голубого, смотрели в пустоту. Он казался даже не старым — древним. Иссохшим. Почти мёртвым.

Я опустился на одно колено и замер. Не поднимал глаз, не заговаривал первым. Ждал.

Тишина длилась долго. Очень долго. Я слышал только собственное дыхание и потрескивание факелов.

— Хм, — раздалось наконец с трона. Голос был тихим, но ясным, без старческой дрожи. — А ты не совсем дурак. Не почувствовал моей силы и не начал высокомерно мне приказывать. Уже неплохо.

Я промолчал. По опыту знал: когда говоришь с такими, как он, лучше молчать, пока не спросят.

— Говорят, в моём городе появился маг с талантом, который рождается раз в тысячу лет. — Аранэль пошевелился, и я услышал, как хрустнули его суставы. — Я попросил привести его ко мне. И вот он передо мной. Сильный маг для своих лет, не спорю. Но талант, что рождается раз в тысячу лет?

Он замолчал. Я чувствовал его взгляд — тяжёлый, оценивающий, проникающий под кожу.

— Так объясни мне, отрок. Так ли ты талантлив на самом деле? Не шутка ли все те байки, что мне рассказывает каждый мой шпион? Что ты маг, метающий молнии и подчинивший огонь?

— Не шутка, повелитель, — ответил я, не поднимая головы. — Я действительно умею то, о чём говорят.

— Тогда покажи.

Я поднялся. Сосредоточился. Мой дар отозвался знакомым теплом в груди. Я вытянул руку, и на ладони вспыхнул огонь — шар пламени, жаркий, ревущий, живой. Пламя плясало, отражаясь в выцветших глазах старика.

Второй рукой я создал разряд — синюю молнию, которая с треском пробежала между пальцами и ударила в каменный пол, оставив чёрную отметину.

Аранэль смотрел. Его лицо не изменилось, но что-то в нём дрогнуло.

— Хм, — произнёс он. — Огонь и молния. Я видел заклинателей пламени лет триста назад — ничего особенного, если честно, обычный фокус для тех, у кого хватает терпения. Но маг, повелевающий молниями? — Он чуть наклонил голову. — Такого я не встречал никогда. Где ты этому научился?

— Сам, повелитель.

— Сам? — Он хмыкнул. — Занятно. Очень занятно.

Он откинулся на спинку трона и замолчал. Я стоял, опустив руки, и ждал.

— Мне докладывали, — заговорил он снова, — что ты побеждаешь противников значительно сильнее себя. Что твои движения в бою безупречны. Что ты читаешь врага, как открытую книгу. Откуда у тебя такие навыки?

— Я много тренируюсь, повелитель.

— Много тренируешься, — повторил он с иронией. — И поэтому тридцатилетний мальчишка укладывает на лопатки моих гвардейцев, которые сражаются дольше, чем ты живёшь?

— Я не знаю, что ответить, повелитель. Мне просто... даётся.

— Даётся, — он растянул слово, будто пробуя на вкус. — А скромность тебе тоже «даётся»? Или ты просто понимаешь, что хвастовство передо мной — верный способ лишиться головы?

Я промолчал.

Аранэль вздохнул и откинулся на спинку трона. Его выцветшие глаза на мгновение затуманились, будто он смотрел куда-то далеко за пределы этого зала.

— Знаешь, отрок, — заговорил он медленно, — за тысячу лет я видел многих. Сильных, слабых, умных, глупых. Они приходили и уходили, а я оставался. Потому что я — избранный. Сами боги отметили меня, даровали силу, какой нет ни у кого. Я — их воля на этой земле. Их голос. Их карающая длань.

Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонь.

— Ты хочешь учиться у меня? Хочешь стать сильнее? Похвально. Но запомни: сила — это не просто умение метать молнии. Сила — это право, данное свыше. Я правил этим городом семьсот лет не потому, что я самый умный или самый хитрый. Я правил, потому что такова воля богов. Они избрали меня. И пока я выполняю их волю, никто не сможет меня свергнуть.

Он замолчал, и фанатичный блеск в его глазах немного угас, сменившись прежним холодным любопытством.

— Ты останешься во дворце, — сказал он наконец. — Будешь моим посыльным. Выполнять поручения, присутствовать на советах, быть рядом, когда позову. Никаких уроков. Никакого обучения. Просто слуга. Понял?

— Да, повелитель.

— Тогда иди. Завтра начнёшь.

Я снова опустился на колено, поднялся и, пятясь, вышел из зала. Только в коридоре позволил себе выдохнуть.

Я был внутри. И это главное. Мне этого достаточно.