Мы поймали и приручили несколько горных коз. Они оказались на удивление сговорчивыми и быстро примирились со своим одомашниванием. Их разведение дало нам немного мяса — не основная еда, но хорошее подспорье к охоте. А главное — шерсть. Я научил женщин прясть из неё нити и ткать грубую, но тёплую ткань. Первая одежда, которая не была просто шкурой, обмотанной вокруг тела.

Все мои охотники обзавелись надёжными копьями с железными наконечниками. Я нашёл болотную руду в долине у подножия гор, построил печь, наладил выплавку. Железными стали также топоры, ножи для разделки мяса, наконечники стрел, рыболовные крючки, иглы для шитья. Утварь, о которой племя раньше не могло и мечтать.

Другие племена, видя наше богатство, естественно захотели отобрать его силой.

Естественно, против небольшого, но хорошо подготовленного строя у них не было шансов.

Я учил своих воинов сражаться не толпой, а организованно. Щит к щиту, копья вперёд. Держать строй, не ломаться под натиском, прикрывать друг друга. Триста лет боевого опыта, спрессованные в простые и понятные правила. Дикари с гор, привыкшие к беспорядочным стычкам, разбивались о наш строй, как волны о скалы.

За сорок лет своего правления горное племя разрослось до двух тысяч человек. В пять раз больше, чем было, когда я родился в этом мире. Я проделал колоссальную работу.

У меня в подчинении появились даже три мага. Молодые, неопытные, только пробудившие дар — но они были. Я учил их не только магии, но и управлению. Готовил себе смену, хотя и не планировал умирать в ближайшее время.

Но всему приходит конец.

Следующая жизнь началась в огромном племени.

Я открыл глаза и первое, что почувствовал — шум. Не звук, а ощущение. Гул тысяч жизней, сплетённых в единый поток. Я лежал в колыбели, смотрел в плетёный потолок и пытался понять, что не так. А потом понял.

Вокруг было слишком много людей.

Пять тысяч айтерри жили на территории, которую я не мог охватить взглядом даже с вершины холма. Хижины, дома, загоны для скота, поля, кузницы, ткацкие мастерские — всё это тянулось вдоль реки на много часов пути. Они выращивали скот, занимались рыболовством и земледелием. Настоящие поля, засеянные съедобными растениями, а не просто собранные в лесу.

Я будто из глухой деревни попал в мегаполис.

Меня назвали Торвальдом. Мать была из рода ремесленников, отец служил в гвардии вождя. Обычная семья по местным меркам. Не бедная, не богатая. Таких здесь были сотни.

Мой дар проснулся рано, как всегда в последних жизнях. В четыре года я уже чувствовал знакомое тепло в груди. Вождь племени — старый, могучий маг по имени Эйрик — заметил меня, но не стал забирать из семьи. Здесь маги не были редкостью. Здесь их было тридцать пять.

Тридцать пять магов в одном племени. Я не мог в это поверить, пока не увидел своими глазами. В моих прошлых жизнях маг был избранным, почти божеством. Здесь маги были обычными. Не то чтобы их не уважали — уважали, конечно. Но их было достаточно много, чтобы не падать ниц перед каждым.

Вождь Эйрик был сильнейшим из них. Говорили, он мог в одиночку разогнать вражеский отряд. Я чувствовал его силу — тяжёлую, плотную, как каменная плита. Остальные маги служили в гвардии вождя или были его советниками.

Я пошёл в гвардию вождя, как только позволил возраст.

Не потому, что хотел — потому что так было принято. Сын гвардейца, маг, с хорошей физической подготовкой — мой путь был предопределён. Я пришёл в казармы, показал, что умею, и меня взяли.

Гвардия насчитывала около сотни воинов. Четверть — маги, остальные — обычные бойцы, лучшие из лучших. Мы охраняли Эйрика, его семью, его советников. Патрулировали границы огромной территории племени. Участвовали в стычках с соседями — не в войнах, но в мелких конфликтах за пастбища и рыбные места.

Я не был самым сильным в гвардии. По магической мощи вообще плёлся где-то в конце. Мой дар оставался слабым, как и в прошлых жизнях. Я мог усиливать тело на короткое время, притягивать небольшие предметы, создавать слабый щит. Не больше.

Но я всех удивлял своими боевыми навыками.

Там, где обычный маг тратил на усиление десятую часть своих сил, я обходился двадцатой. Мои удары были не мощнее, но точнее. Мои движения — не быстрее, но эффективнее. Я читал противника, предугадывал его действия, находил бреши в защите, которых он сам не замечал.

Многие замечали, что я на лету схватывал все новые приёмы, будто уже имел долгий опыт пользования способностями. Командир гвардии, суровый маг по имени Гуннар, как-то сказал мне после тренировки, что я дерусь так, будто я уже побывал в тысяче битв.

— Может, так и есть, — ответил я.

Он хмыкнул, приняв это за шутку.

Я не стал их переубеждать.

Эту жизнь я полностью посвятил магии. Не своей — чужой. Я пытался выучить абсолютно все навыки, которыми обладал каждый из тридцати пяти магов племени. Учил их взгляды на магию, рассматривал их движения и само понимание силы.