Зал ответил сдержанными аплодисментами. Здесь, под хрустальными люстрами, в окружении позолоченных колонн и бархатных драпировок, собрались сливки общества Батарианской Гегемонии. Высшие касты, чьи семьи веками контролировали торговлю, политику и военные поставки. Мужчины в строгих костюмах, расшитых серебром и платиной, с массивными перстнями на всех четырёх пальцах. Дамы в платьях, струящихся по полу, с открытыми плечами и шеями, на которых сверкали украшения такой стоимости, что за одно ожерелье можно было купить небольшой космический корабль — не списанный, а новый, прямо с верфи. Все они сидели в удобных креслах, потягивали напитки из тонкого стекла и обменивались ничего не значащими фразами, ожидая начала главного события вечера.

И каждому из этих важных батарианцев прислуживала минимум одна азари. Девушки в полупрозрачных одеждах, с ошейниками, инкрустированными драгоценными камнями — не столько средство контроля, сколько демонстрация статуса, — разносили напитки, поправляли подушки, обмахивали господ веерами. Их лица были спокойны, движения отточены, взгляды опущены в пол. Идеальная собственность.

Как двести лет назад батарианцы присоединились к галактическому сообществу, так мода на азари не прошла до сих пор. Тогда, во время первых контактов, захватить представительницу этой расы было невероятно сложно, но и невероятно престижно. Сейчас, спустя столетия, мало что изменилось. Во многих очень состоятельных семьях такую рабыню передают из поколения в поколение — дочь унаследует азари от матери, как фамильный особняк или коллекцию произведений искусства. А если азари вдруг умирает, это трагедия не столько морального, сколько финансового толка. Стоимость на них чрезвычайно высокая — попробуй этих азари ещё захвати без проблем.

Ведущий между тем продолжал разогревать публику. Он был хорош — в меру энергичен, в меру подобострастен, с той особой интонацией опытного аукциониста, которая заставляет людей доставать кошельки ещё до того, как они осознают, что именно покупают.

— Я вижу, тут собралась богатая, лучшая публика, что можно найти в столице нашей прекрасной Гегемонии! — ведущий снова широко развёл руками, и его голос зазвучал с новой энергией. — И будет просто оскорблением предлагать вам что-то серое, что вы наверняка найдёте вне наших гостеприимных стен!

Он выдержал короткую паузу, обвёл взглядом зал и продолжил с заговорщицкой интонацией:

— Но уверяю вас! Если наш первый лот покажется вам самым обычным — не делайте резких выводов! — Ведущий эффектно указал куда-то за кулисы. — Аплодисменты, дамы и господа! Перед вами — Горотак Кровавый! Бывший успешный батарианский рейдер, что так необдуманно продал информацию о космической станции в системе Сарабарик не тем разумным! Огромная потеря как для Гегемонии, так и для нашей культуры!

На сцену под конвоем вывели обычного батарианца. Обычного — за тем исключением, что у него были выколоты два из четырёх глаз. На месте глаз зияли грубо затянутые шрамы, говорившие о том, что процедура проводилась без особой заботы о внешнем виде. Горотак стоял на сцене, смотрел оставшимися глазами в пол и не пытался ни вырываться, ни протестовать.

— Но в чём его особенность, спросите вы? — ведущий понизил голос до театрального шёпота. — О, так этот двухглазый оказался из того самого одного процента выживших, что рождаются здоровыми после облучения его матери нулевым элементом! Перед вами — биотик!

По залу прокатился шёпот. Биотик-батарианец — это была редкость даже по меркам Гегемонии. Ведущий, почувствовав интерес публики, усилил напор:

— Только представьте: вы скрещиваете этого шакала с вашей рабыней, и, может быть — повторюсь, может быть, — у вас будет другой раб-биотик, который будет верен вам с рождения! Никаких трат на дорогих наёмников, никаких рисков! Собственный биотик, преданный лично вам!

Тут ведущий если не врал, то очень сильно недоговаривал. В научном сообществе Гегемонии существовала лишь теория о том, что потомство биотика может оказаться биотиком. Никаких подтверждений этой теории не имелось — ни исследований, ни статистики, ни хотя бы единичных задокументированных случаев.

Несмотря на это, между несколькими гостями началась небольшая борьба. Цена росла медленно, но верно — до тех пор, пока не достигла отметки, сопоставимой со стоимостью хорошего такого дома в столице Гегемонии. В итоге Горотак Кровавый был продан. Новый хозяин, грузный батарианец с золотыми кольцами на каждом пальце, удовлетворённо откинулся в кресле. Судя по загадочной улыбке ведущего, самое интересное только начиналось.

— Следующий наш экспонат — самый настоящий эксклюзив! — ведущий выдержал паузу, наслаждаясь вниманием зала. — Вид, представитель которого служит в аквариуме во дворце самого Гегемона! Дамы и господа, представляю вашему вниманию — ханар!

Занавес за его спиной раздвинулся, и на сцену выкатили большой стеклянный резервуар, заполненный зеленоватой водой. Внутри, медленно перебирая щупальцами, парил ханар. Его тело переливалось мягким биолюминесцентным светом — волны розового и голубого пробегали по полупрозрачной коже, создавая завораживающий эффект. Он был похож на огромную медузу, заключённую в стеклянную тюрьму.