Королева поведала нам, что «Песнь Великой Матери звучит уже над тысячами миров» и что сама она отправлялась руководить одним из новых ульев на колонизированной планете. Её задача была проста и смертоносна: сначала вырыть улей глубоко под землёй, затем заложить новое потомство, передать ему знания песнью — над принципами передачи этой самой песни в закрытых лабораториях до сих пор бьются лучшие умы Доминиона, — а затем начать строить новый флот, который будет активно распространять их влияние дальше, чем бы это влияние ни было. Она говорила об этом так буднично, словно речь шла не о порабощении целых миров, а о рутинной сельскохозяйственной работе.

Тысячи миров. Это число всё крутилось у меня в голове, и мне оно очень не нравилось. Если королева не преувеличивала — а с чего бы ей преувеличивать, она считала нас союзниками, — то рахни контролировали пространство, по масштабам сопоставимое с пространством Цитадели. И где-то там, среди этих тысяч миров, был их столичный мир — тот самый, где в каноне прятались королевы-матриархи.

И тут возникал вопрос, который беспокоил меня больше всего. Надеюсь, не объявился какой-то могучий Жнец, способный захватить разум королев рахни. Насколько я помнил, в каноне разумы королев были настолько сильны, что сопротивлялись постороннему влиянию — даже Жнецы не смогли полностью их подчинить, и именно поэтому рахни пережили несколько циклов. Но в каноне королевы не участвовали в войне лично, находясь где-то очень глубоко в их столичном мире.

Вообще, помимо этих знаний, мы смогли добиться от королевы лишь понимания того, что вся цивилизация рахни — это цивилизация королев. Именно они одновременно и учёные, и инженеры, и управляющие. Все остальные особи, которые им подчинены, — лишь эдакие руки, максимальное число которых варьируется от королевы к королеве и зависит от возраста и таланта конкретной особи. Чем старше королева, чем сильнее её Дар, тем больше солдат она может контролировать одновременно. Никакого коллективного разума в привычном нам понимании — только жёсткая иерархия, где каждая королева управляет своим роем, а надо всеми стоит нечто иное.

Отдельно от всего этого возвышается Великая Мать. О ней известно катастрофически мало — лишь то, что её песнь прекрасна и она должна распространяться по всей галактике. Королева говорила о ней с таким благоговением, с каким жрецы Аэтры говорят о богине-матери. Только в голосе королевы не было страха. Только восторг. Чистый, незамутнённый, почти религиозный восторг существа, которое нашло высший смысл своего существования.

На осторожные расспросы, слышит ли Барби — так мы назвали пленную королеву, — эту песню сейчас, она с сожалением ответила отказом. Только оказавшись в их родной системе — Маским Зул, — она сможет вновь услышать её. На вежливые просьбы продемонстрировать эту песнь нам живые куклы, которыми она управляла, посмотрели на учёных как на дураков и сообщили, что она поёт эту песнь всё время, пока находится у нас в гостях. Всё время. Каждую секунду. Мы просто не способны её услышать.

После этого пришлось заметно увеличить экранирование лабораторий. Мы не знали, как эта песнь влияет на разумы. Наши учёные исключали прямое воздействие через эфир — его следов в излучении королевы не обнаружили, — но кто мог поручиться, что не существует иного механизма? Медленного, незаметного, накапливающегося? Что, если персонал станции, сам того не осознавая, уже подвергается влиянию? Что, если через месяц, или два, или год люди, работавшие с королевой, начнут слышать её голос у себя в голове? Или, хуже того, начнут ей подчиняться?

Поэтому экранирование усилили до максимума, а весь персонал, контактировавший с королевой, перевели на вахтовый метод с обязательными психологическими тестами после каждой смены. Никаких симптомов пока не обнаружили. Но я предпочёл бы перестраховаться. В конце концов, лучше потратить лишние ресурсы на защиту, чем однажды проснуться и понять, что станция больше не подчиняется Доминиону.

А после более чем года исследований королева всё чаще и чаще начала высказывать своё недовольство. Мы ведь обещали ей нести песнь в галактику, а сами держим взаперти, как обычную пленницу. Она не понимала, почему союзники так поступают с ней, и с каждым месяцем её недоумение росло. Барби начала отказываться от контактов, реже отвечала на вопросы, а однажды и вовсе замолчала на три дня, демонстративно игнорируя любые попытки заговорить с ней. Это было тревожным сигналом. Королева нужна была нам в сознании и относительно лояльной — иначе весь проект терял смысл.

На эту тему у меня состоялся разговор с теперь уже леди-инквизитором Эмберлис Вейл. За прошедшие годы она заметно расширила своё влияние и взяла на себя контроль над подготовкой к предстоящей войне с рахни. Остальные лорды-инквизиторы тоже не сидели без дела: один сейчас внимательно следит за обстановкой на столичной планете, второй — за плавной интеграцией арунов и подавлением возможной ереси на их планете, третий отвечает за слежку за Великими Домами, разбросанными по планетам ретрансляторной сети. Про множество простых инквизиторов даже упоминать не буду — в разрастающемся Доминионе для них всегда найдётся работа, и с каждым годом её становится только больше.