Поэтому мы временно свернули программу разведки систем вдоль нашего пространства — а этим занималось двадцать военных фрегатов одновременно, почти пятая часть всего сверхсветового флота. Двадцать кораблей, каждый с полным экипажем, годами уходили в пустоту, картографируя звезду за звездой в радиусе Первой Сферы. Теперь их отозвали, и мы начали планомерно активировать все доступные нам ретрансляторы — те, что были сопряжены с уже открытыми нами системами и не вели во вражеское пространство.

В ходе этой разведки выяснилась интересная закономерность, которую мы раньше просто не замечали. Вся сеть ретрансляторов делится на кластеры. Все ближайшие к столице системы — Аэтрис, Эос, Аракеш, Нибус и ещё несколько — находятся в одном локальном скоплении, где каждый ретранслятор соединён с несколькими соседними, а расстояние прыжка не превышает двадцати световых лет. Это удобно, это безопасно, это позволяет строить плотную экономику. Мы назвали такие системы локальным кластером и до сих пор действовали в основном в его пределах.

Но совсем другое дело — ретрансляторы, которые мы назвали кластерными. Один из таких висит в системе Эос, и именно через него мы впервые вышли к Аруну. Внешне они никак не отличаются от обычных. Но каждый из них соединён с другим таким же ретранслятором, расположенным в сотнях, а то и тысячах световых лет. Это не локальные дороги — это магистрали. Прыжок через кластерный ретранслятор уносит корабль в совершенно другой кластер, где своя сеть локальных ретрансляторов и свои планеты.

И в ретрансляторной сети нашего кластера мы обнаружили ещё двадцать возможных для жизни миров. Даже больше чем возможных — эти миры были буквально созданы для колонизации. Мы не стали медлить. Колонизация началась немедленно — без десятилетней подготовки и без долгой предварительной разведки. Мир пригоден для жизни — заселяем, и через несколько месяцев первые транспорты уже везли туда оборудование, специалистов и установки эктогенеза. Следующий мир — та же схема, и ещё один, и ещё, пока все двадцать планет не получили свои колониальные миссии. То, на что раньше ушло бы столетие, мы сделали за неполные десять.

Также были обнаружены ещё несколько кластерных ретрансляторов, ведущих в совсем другие сектора галактики. На той стороне мы оставляли лишь несколько судов — наблюдательный пост, способный предупредить о возможной опасности и отступить, если опасность окажется слишком велика. К счастью, такой опасности пока не появилось. Но при активации каждого ретранслятора мы заранее привлекали крупные группировки сил, и в каждой присутствовал корабль-уничтожитель. Если бы на другой стороне оказался опасный ксеновид — систему просто стерли бы вместе со всем, что в ней находилось.

И пока в активированных нами системах не было обнаружено ни одного врага, мы готовились к войне. Технологии рахни, захваченные в ходе первых боёв, оказались совершеннее наших. Не на порядок — разрыв был ощутимым, но не фатальным, — однако даже он позволил существенно усилить флот. Мы за короткий срок в пять лет модернизировали все наши боевые корабли, заменив орудийные системы на новые, построенные по принципам, подсмотренным у врага. И по предположениям аналитиков, теперь наш крейсер не должен уступать боевому кораблю рахни один на один. Жаль только, что крейсеров этих — жалкий десяток, который успели построить за последние пять лет, а не сотня, способная переломить ход войны.

Самое интересное открытие при разборе полубиологических кораблей заключалось в том, что в них абсолютно везде использовался нулевой элемент. Оружие, щиты, ядро корабля, даже субсветовые двигатели — всё работало только на нём. Никаких термоядерных реакторов, никаких ионных движков, никаких компромиссных решений. Рахни не изобретали альтернатив — они просто строили всё вокруг эфира, и делали это с эффективностью, которой мы пока не могли достичь.

Что самое интересное, корабли летали не за счёт биологических технологий, как мы предположили вначале. Да, почти все внутренности корабля состояли из жёсткого хитина, по прочности не уступающего стали, а корпус был буквально выращен, а не построен. Но все системы, позволявшие кораблю летать, были чисто технологическими — орудия, щиты, двигатели, навигация. Ничего живого, ничего органического. Эти детали сначала создавались на каких-то заводах, и лишь потом интегрировались в выращенный корпус.

Всё это подтвердила и королева рахни, которую мы захватили. Уже чудо, что она оказалась такой доверчивой и позволила себя разговорить. Впрочем, я подозревал, что заслуга здесь не столько в доверчивости королевы, сколько в мастерстве Эмберлис Вейл, которая провела допрос с той же холодной эффективностью, с какой делала всё остальное. Инквизитор умела убеждать. И плевать, что её методы убеждения иногда граничили с откровенным манипулированием — результат был налицо.