Рахни в каноне были угрозой, на которую в каноне бросили все возможные силы, а сама война продлилась более трехсот лет. Они сражались с Протеанами. Они выжили после Жатвы. Их корабли должны быть грозными, а не разваливаться от первых попаданий. Либо эти жуки — не рахни, а кто-то другой. Либо рахни здесь, в этом цикле, ещё не достигли своего пика. Либо — и это мне нравилось меньше всего — это вообще не рахни, а что-то новое, чего не было в игре.

— Что там по ретранслятору? — спросил я, отгоняя мрачные мысли.

— Высадка на станцию прошла успешно. Исследовательская группа добралась до активационной комнаты. Ретранслятор, помимо нашей системы, подключён ещё к двум другим. Оба активированы.

Два активированных ретранслятора. Это означало, что у жуков есть как минимум ещё две системы. И если в каждой из них висит по два корабля — это уже шесть. А если больше — то счёт пойдёт на десятки. А если они начнут подтягивать подкрепления через эти ретрансляторы, пока мы тут возимся...

— Ладно, с ними потом решим, — отрезал я. — Чувствую, там жуков будет больше, чем нам хотелось бы. Пусть группировка «Б» прибывает в систему и остаётся сторожить ретранслятор. Группировка «С» остаётся в Эосе. Начинаем разведку системы. Мне нужны данные о планете и о том, что здесь происходит.

Кирк кивнул и принялся раздавать приказы. Армада, только что собранная в кулак, снова начала перестраиваться — часть кораблей уходила к ретранслятору, часть выдвигалась вглубь системы.

Мы приблизились к единственной живой планете в системе, и всё было бы хорошо, если бы не десяток таких же кораблей рахни, что приготовились нас встречать. Они висели на орбите, развернувшись в боевой порядок, — десять семисотметровых хитиновых глыб, ощетинившихся короткими орудиями. Вид у них был угрожающий. Но мы уже знали цену этой угрозе.

— Капитан, уничтожьте ксеносов.

— Так точно, господин.

И, к счастью, наша битва не была похожа на битвы, что описываются в книгах, — с драматическими разворотами, отчаянными манёврами и героическими жертвами. Ничего подобного. Наши силы превосходили десяток кораблей рахни настолько, насколько Вечный сильнее простого Благословленного. То есть намного. Мы просто расстреляли их как в тире, принимая немногочисленные попадания на щиты и не снижая скорости. Крейсер делал два выстрела — и очередной жук разваливался на куски, а таких выстрелов он делал десяток в минуту. Тир, да и только.

Единственное, что напрягало, — живучесть этих тварей. Даже после того как корабль превращался в продырявленную груду хитина, внутри него продолжалась жизнь. Те два корабля, что мы оставили у ретранслятора, вполне себе пытались огрызаться на попытки их обследовать. Десантные партии натыкались на ожесточённое сопротивление — жуки, оставшиеся без воздуха, без энергии и без связи, продолжали сражаться. Мы оставили один из кораблей дрейфовать на сутки в открытом космосе, надеясь, что вакуум и холод сделают своё дело. Не сделали. Жуки просто замуровали пробоины какой-то органической массой, загерметизировав отсеки, и затаились. Сколько они могут так пребывать в засаде — неизвестно. А штурмовать корабль с такой противоабордажной группой означало рисковать сильными Благословленными, чего мне совершенно не хотелось. В конце концов мы просто расстреляли один из тех кораблей в труху, а второй оставили мариноваться — может, и погибнут там со временем. Наверное.

Я оторвался от тактической карты, где последние отметки вражеских кораблей гасли одна за другой, и повернулся к Кирку:

— Поздравляю, капитан. Мы только что приобрели новую планету для Доминиона. И, кажется, даже новых Смертных.

***

Интерлюдия: Генерал Гроул. Зона 51.

— Этот вид удивителен, генерал, просто удивителен!

Доктор Книппл бегал вокруг трупа космического жука с такой энергией, будто перед ним лежал не мёртвый ксенос, а величайшее научное открытие века. Впрочем, для него так оно и было. Он наклонялся, тыкал пинцетом в хитиновые пластины, раздвигал конечности, заглядывал в разорванную грудную клетку и что-то бормотал себе под нос. Его белый халат уже был перепачкан зелёной кровью, но он этого, кажется, даже не замечал.

— Оно на самом деле прекрасно, генерал! Только посмотрите на хитиновое покрытие! Оно содержит металлы в таких пропорциях, что серьёзно уменьшает входящую радиацию. Я подозреваю, что на их родной планете есть места с повышенным радиационным фоном, и они адаптировались — старая защита поражается, они выращивают новую. А дыхательная система! Она совершенна! В случае малого объёма кислорода организм переходит на анаэробное дыхание, представляете? Я подозреваю, что этот вид способен выживать в самых суровых условиях — для них и холод в минус тридцать покажется лёгким ветерком!

Он перебежал к голове твари, раздвинул жвала и заглянул внутрь.