Как только «Страж» вышел из прыжка, он сразу же, прямо у ретранслятора, обнаружил два корабля. Не астероиды, не обломки, не помехи на сенсорах — два действующих корабля. И они были... странными.

Они представляли собой нагромождение панцирей — хитиновых пластин, переплетённых в подобие корпуса, будто гигантские жуки слиплись друг с другом, образовав единую конструкцию. Никакого металла. Никаких привычных глазу обводов, швов, стыков — только органическая, бугристая масса, напоминающая панцири насекомых, увеличенные в тысячи раз. Семьсот метров в длину. Чудовищные по объёму — в самой толстой части этот странный корабль был в четыре раза шире нашего крейсера. «Предприимчивый» на его фоне выглядел как остро заточенный карандаш рядом с бесформенной глыбой.

Ни на какие попытки связаться с ними корабли не ответили. Вернее, ответили — но не словами. Первый же залп развеял все надежды на мирный контакт. Они открыли огонь без предупреждения, без единой попытки что-либо выяснить. Просто засекли чужой корабль и начали стрелять. Что ж, это многое говорило об их намерениях и заметно упрощало наши.

Выстрелы, скажу я вам, не впечатляли. Скорость снаряда — около двухсот пятидесяти километров в секунду, масса — не более килограмма. Для сравнения, наши фрегаты били вдвое быстрее и вдвое тяжелее. Все эти выводы сделали из нескольких удачных попаданий по «Стражу» — щиты проседали лишь на пять процентов. Даже не смешно.

Частота выстрелов тоже оказалась смехотворной: один залп каждые двадцать секунд из четырёх орудий на правой полусфере. Четыре ствола — и такая черепашья скорострельность. Я даже переспросил. Перепроверили. Всё верно.

«Страж» открыл ответный огонь и буквально за минуту снял щит первого корабля, ещё за три минуты разнёс его броню в клочья. Со вторым управился немногим дольше — тот пытался маневрировать, но куда там этой глыбе. Фрегат расстрелял его так же методично.

Вообще, эти семисотметровые мишени оказались очень странными. Никакого носового орудия, которое тянется через весь корпус, — а ведь наши корабли такие вытянутые именно поэтому. Чем длиннее ствол масс-ускорителя, тем больше энергии передаётся снаряду. У этих же орудия были короткими, расположенными по полусферам, как у старых морских броненосцев.

Зато живучесть без щитов оказалась крайне высокой: до полного уничтожения корабля понадобилось втрое больше времени, чем на разрядку его щита. Хитин трескался, крошился, но корабль продолжал функционировать, будто гражданское судно — беззащитное, но прочное, как старая баржа. Если бы оно не начало палить без единого слова, я бы, наверное, задумался о ещё одной попытке контакта.

— Вот тебе и привет с большой галактики, — сказал я, глядя на последний обломок, исчезающий в облаке остывающего газа. — Приказ по флоту: группировка «А», приготовиться к прыжку. Остальным — ждать сигнала.

Первые двадцать кораблей во главе с «Предприимчивым» поочерёдно прошли через ретранслятор и сразу же оцепили его плотным кольцом. Теперь любой, кто прыгнет с той стороны — будь то ещё один хитиновый монстр или нечто похуже, — окажется под прицелом половины флота. Я не хотел повторять ошибку тех двух жуков, которые дали «Стражу» выйти и спокойно оценить обстановку. Мы будем умнее.

— Господин, системы корабля ловят множество радиосигналов с одной из планет системы, — доложил Кирк, едва мы закончили построение. — Там есть разумная жизнь. Других сигналов в системе не наблюдается. Либо местный вид ещё не вышел за пределы своей планеты, либо вышел, но вся их космическая инфраструктура уничтожена.

Я задумался. Если инфраструктура уничтожена, а у ретранслятора висели два боевых корабля — значит, здесь недавно воевали. И, судя по тому, что местные до сих пор вещают на радиочастотах, они ещё живы. По крайней мере, частично.

— Что-то эти корабли не показались мне слишком опасными, — заметил я. — Вот установи они нормальное носовое орудие — тогда было бы страшно. А так... Что там по остаткам?

— Уже выслали несколько команд, господин. Они сообщают, что внутри корабли ещё целы, и там до сих пор есть жизнь. Высадке активно мешают жукоподобные твари. Отсутствие воздуха в разгерметизированных отсеках пока никак на них не сказалось.

Я нахмурился. Жукоподобные. Органические корабли. Живучесть, не зависящая от атмосферы. Всё это складывалось в очень неприятную картину.

— Жукоподобные? — переспросил я. — Неужели рахни?

— Рахни? Вы их знаете, господин? — Кирк уставился на меня с тем же выражением, с каким смотрел, когда я спросил про коммандера Спока.

— Знаю. Крайне опасные насекомоподобные твари. Слишком опасные, чтобы с ними сталкиваться даже нам. Только я не понимаю, почему мы уничтожили их корабли так просто. Это не вяжется с тем, что я о них помню.