Также активно развивался гражданский и торговый флот, способный на самостоятельные межзвёздные путешествия. Военные корабли — это хорошо, но половина всех наших колоний не имела ретранслятора. А бросать готовые живые планеты только потому, что там нет чужих технологий? Глупость. Мы не для того искали их, разведывали, картографировали, тратили годы на изучение, чтобы потом отказаться от них из-за бухгалтерских расчётов. Живая планета — это ресурс, который невозможно переоценить. Кислородная атмосфера. Вода. Плодородная почва. Экосистема, пусть и чужая, но пригодная для терраформирования. Всё это стоило любых денег.

А деньги у колоний были. С возможностью буквально выращивать новых граждан любой рейс становился выгодным. Планета с населением от пяти миллионов — а именно столько айтерри жило на самой малонаселённой из наших колоний — способна заплатить столько, что окупался не только сам корабль, но и все связанные с ним расходы. Исследования. Разведка. Военное сопровождение. Пятимиллионная колония — это пять миллионов потребителей, пять миллионов рабочих рук, пять миллионов налогоплательщиков. Им нужны товары с Аэтриса. Им нужны специалисты. Им нужны технологии. И они готовы платить за это ресурсами своей планеты — редкими элементами, эфиром, биологическими образцами, которые стоили на Аэтрисе в десятки раз дороже, чем на месте добычи.

Грузовики с Единым Ядром строились сериями — не десятками, как военные, но достаточно, чтобы связать каждую колонию с остальным Доминионом. Они везли оборудование, припасы, колонистов, установки эктогенеза. Обратно — эфир, образцы, специфичную продукцию местных заводов. Да, каждый такой корабль стоил сотни миллиардов. Но пятимиллионная колония способна заплатить столько, что он окупался за несколько рейсов.

Межзвёздная торговля перестала быть экспериментом и стала рутиной.

***

Интерлюдия: Капитан Кирк. Сто пятьдесят лет с открытия Эйрены.

Повезло же мне с повышением.

Из уважаемого капитана фрегата класса «Рассвет» я стал командиром целого крейсера. Единственного крейсера, что стоит на защите Эйрены. Звучит гордо. Звучит так, будто мне доверили лучший корабль флота. Так чем же я так недоволен?

А тем, что это не крейсер, а бесполезная посудина, не способная к самостоятельным межзвёздным путешествиям.

Сама конструкция крейсера восходила к кораблям первого поколения — тем, что проектировались ещё до «Миража», до сверхсвета, до всей этой новой доктрины. Они могли развивать субсветовую скорость на гравитационных двигателях, но выйти за световой барьер — нет. У них не было Единого Ядра. У них вообще не было ничего, что позволяло бы добраться до другой звезды быстрее, чем за несколько лет.

Да, во многом крейсер отличался от тех исследовательских кораблей, с которых всё начиналось. Через весь корпус проходило огромное орудие главного калибра, стреляющее двухкилограммовой вольфрамовой болванкой с энергией двести пятьдесят гигаджоулей. Это энергия шестидесяти тонн тротила — как мощный тактический ядерный боеприпас. И скорострельность — десять выстрелов в минуту. Десять ядерных ударов в минуту по любой цели, которую можно отследить. Фрегаты о таком и мечтать не могли.

Да, у крейсера просто чудовищные щиты. Нынешним фрегатам — основным трёхсотметровым боевым кораблям — необходимо десять минут беспрерывных попаданий, чтобы перегрузить щит крейсера. Десять минут, за которые крейсер от них мокрого места не оставит. Он просто расстреляет их один за другим, пока они бессильно долбят по его барьеру.

И да, у него стоят гравитационные двигатели — те самые, от которых отказались на новых кораблях из-за несовместимости с Единым Ядром. Но здесь, на крейсере, нет никакого Единого Ядра. Зато есть гравитационные двигатели, которые толкают пятисотпятидесятиметровую махину так, что никакому фрегату за ней не угнаться. В субсветовом режиме этот корабль — король.

Но все эти плюсы абсолютно бесполезны в той доктрине боевых действий, что принята у айтерри.

Далеко не все наши системы имеют ретранслятор. Для защиты колоний, разбросанных в радиусе пятидесяти световых лет, такой корабль не подходит совершенно. Потому что ближайшая система, куда этот крейсер может добраться своим ходом, — сама Аэтрис. До неё шесть лет пути. Шесть лет! Фрегат с Единым Ядром долетит до Аэтриса за месяц-два, а я буду ползти шесть лет, если меня отправят своим ходом.

Нет, я не спорю — это отличный корабль. Сильный. Быстрый в пределах системы. Одного его достаточно, чтобы защитить Эйрену, если на неё нападёт армия на том же технологическом уровне, что и айтерри. И именно поэтому он здесь. Его задача — быть последним рубежом обороны. Пока фрегаты маневрируют и бьют по врагу, крейсер стоит у планеты, как скала, и расстреливает всё, что приближается. Если враг прорвётся — крейсер примет бой. И, скорее всего, победит.

Но я не могу воспринимать это назначение иначе как наказание. Меня вряд ли переведут в другое место. С этого корабля либо на пенсию — которая наступит через двести лет, — либо совсем уходить из флота. Выше звания нет. Дальше пути нет. Я заперт в системе Эос до конца службы, прикован к единственному ретранслятору, через который могу получить приказы и снабжение. Я — сторож. Цепной пёс. Самый мощный цепной пёс во всём Доминионе. Но всё равно цепной.