Не везде это работает. Ящеры имеют совсем другую психологию. Они не подчинялись тысячелетиями воле Благословленных, как Смертные на Аэтрисе. У них своя иерархия, свои вожди, свои представления о власти. И когда какой-нибудь особо упрямый вождь отказывается признавать главенство айтерри, в дело вступают другие аргументы. Либо армия — несколько сотен лояльных ящеров, вооружённых нашим оружием и ведомых нашими офицерами, против которых не выстоит ни одно племя. Либо сами Благословленные — без армии, без поддержки с орбиты, просто маг, выходящий против сотни воинов и выжигающий их молниями за минуту.

Такое случалось трижды за пять лет. Три племени, решивших, что боги — не боги. Три племени, которых больше не существует. Если один раз дать слабину, слух разлетится по всем континентам: богам можно сопротивляться. И тогда придётся воевать не с тремя племенами, а с тридцатью. Лучше три, чем тридцать. Лучше быстро и страшно, чем долго и кроваво.

На ретранслятор также высадились специалисты. Они работали уже несколько лет и, надо признать, вполне успешно. Станция оказалась не просто ретранслятором в привычном мне понимании. Это был гигантский ускоритель массы — катапульта, способная отправить космический корабль к другому ретранслятору через сотни световых лет за секунды. Принцип был схож с тем, что использовал «Мираж», но масштаб — несопоставим. Если «Мираж» тратил два месяца на путь до Эоса, то ретранслятор мог проделать ту же работу за секунды. Корабль не летел сквозь пространство. Пространство само сжималось вокруг него, сворачиваясь в тоннель, соединяющий две точки.

Но самое важное заключалось в другом. Ретранслятор мог активировать парную станцию на том конце — даже если та была выключена. Принудительно. Это означало, что нам не нужно ждать, пока кто-то на другом конце галактики включит свой ретранслятор и наткнётся на нас. Мы могли сделать первый шаг сами, когда будем готовы.

Код активации уже расшифровали. Наши специалисты подтвердили: он работает. Одна команда — и путь в большую галактику будет открыт. Мы не стали его вводить. Единогласным решением Совета был принят запрет на активацию ретранслятора до того момента, как наш вид будет готов к войне. Потому что мы не знали, что ждёт нас на той стороне.

Никаких звёздных карт в системе ретранслятора не обнаружилось. Только список ближайших ретрансляторов, с которыми эта станция могла образовать связь, и их статус. К счастью, все сопряжённые ретрансляторы оказались неактивированными. Это означало, что с той стороны к нам пока никто не ломится. У нас есть время. Сколько — неизвестно. Но есть.

Я приказал усилить охрану ретранслятора. Постоянное дежурство нескольких кораблей на орбите станции — с полным боекомплектом и приказом открывать огонь на поражение по любому кораблю, который попытается приблизиться к ретранслятору.

На открытом собрании Совета, куда были приглашены свыше двух тысяч представителей — главы Великих и средних Домов, лидеры научных институтов, командующие военными округами, — был представлен курс развития нашей цивилизации на ближайшие столетия. Я выступал лично. Не как Аэлларин — как Освальд Норрис, глава Дома Норрис и советник Сильваны. Она сидела в президиуме и молча наблюдала.

Я описал все плюсы ретранслятора. Не вдаваясь в детали его происхождения — только функционал. Гигантский ускоритель массы, способный перемещать корабли на сотни световых лет за секунды. Технология, которая превращает галактику из бездны, разделённой десятилетиями пути, в сеть дорог, доступных за мгновения. Катастрофическая выгода — я использовал именно это слово. Потому что выгода действительно была катастрофической. Она ломала все прежние модели экспансии. Она делала возможным то, что ещё вчера казалось фантастикой: единое государство, раскинувшееся на тысячи световых лет, но способное реагировать на угрозы за часы, а не за столетия.

Но тут же я обозначил риски. Ретрансляторы — не наше изобретение. Они построены кем-то другим. Ими могут пользоваться и другие виды. Возможно — прямо сейчас. Возможно — в сотне световых лет от нас. И если мы активируем ретранслятор и выйдем в сеть, мы можем столкнуться с теми, кто не захочет видеть нас соседями.

Айтерри не ищут войны против других космических цивилизаций. Мы не знаем их силы. Не знаем их намерений. Не знаем, сколько их. Начинать войну в таких условиях — безумие. Поэтому мы не будем активировать ретранслятор.

Вместо этого был принят курс на расширение Доминиона Айтерри в виде сферы. Мы разведываем ближайшие звёзды — не через ретранслятор, а своими кораблями, на сверхсвете. Медленнее, чем через сеть, но безопаснее. Мы строим государство скученно — каждая новая система должна быть в пределах досягаемости, каждая колония — под защитой флота, каждая звёздная карта — составлена нами, а не найдена в памяти древней станции. Мы не тянемся к дальним мирам тонкими нитями, которые легко перерезать. Мы растём как шар — плотно, равномерно, шаг за шагом.

Так началась Первая Сфера Расширения Доминиона.