Но размер — это только половина проблемы. Монокристалл эфира оказался чрезвычайно чувствителен к эфиру в других технологиях. Точнее — к эфирным полям, создаваемым другими устройствами. Гравитационные двигатели, которые так хорошо показали себя на «Рассвете», создавали мощное эфирное поле при работе. И это поле интерферировало с Единым Ядром. Два эфирных поля на одном корабле начинали резонировать, и резонанс этот мог закончиться только одним — взрывом.

Вместо гравитационных двигателей на новом корабле установили модифицированные ионные двигатели — те самые, что стояли ещё на старых «Первопроходцах». Их доработали, улучшили, подняли КПД, но принцип остался тем же: разогнанные до субсветовых скоростей ионы выбрасываются из сопла, создавая тягу. Да, она в десять раз слабее, чем у гравитационных движков. Да, корабль не может маневрировать так же легко. Да, взлёт с планеты на ионных двигателях невозможен — для этого по-прежнему нужны отдельные посадочные челноки. Но преимущества новой системы перевешивали все эти минусы. Потому что старые двигатели работали вблизи планет, на орбитах, в гравитационных колодцах — везде, где Единое Ядро не могло выйти на полную мощность.

Здесь крылось ещё одно ограничение. Единое Ядро не работало на полную мощность вблизи массивных гравитационных объектов. Стоя на орбите планеты, корабль не мог перейти на сверхсвет — слишком сильная гравитация искажала поле кристалла. Переход был возможен только на значительном удалении от планет и звёзд, где гравитационное поле достаточно слабое и не мешает работе ядра. Это означало, что любой сверхсветовой полёт начинался и заканчивался одинаково: корабль на ионных двигателях отходил от планеты, тратил несколько часов или даже суток на удаление от гравитационного колодца, и только потом активировал Единое Ядро. То же самое — в системе назначения: выход из сверхсвета происходил на границе системы, после чего корабль на ионной тяге шёл к планете назначения.

Медленно? Да. Неудобно? Безусловно. Но по сравнению с восемью годами полёта на старых гравитационных двигателях — это был прорыв. Существовал и гораздо более мощный ионный двигатель — тот самый, что работал на антиматерии и мог дать тягу, сравнимую с тягой гравитационных двигателей. Но производство антиматерии требовало циклопических объёмов энергии и инфраструктуры, которой у нас пока не было. Я отложил этот проект на будущее. Сейчас важнее было запустить первый сверхсветовой корабль.

Новый испытательный корабль был построен всего за три года. Он вышел из доков «Колыбели» — небольшой, стометровый, с экипажем из пятнадцати Благословленных. Имя ему дали «Мираж».

«Мираж» стартовал с орбиты Аэтриса, отошёл от планеты на ионных двигателях, удалился за орбиту Скальда — и активировал Единое Ядро. Два месяца спустя он вышел на границе системы Эос.

Первое, что сделал экипаж, — передал на Эйрену комплект сверхсветовой связи. Теперь колония и метрополия могли говорить не с задержкой в четыре года, а в реальном времени. Ну, почти в реальном — сигнал шёл через цепочку передатчиков, и задержка составляла несколько минут. Но по сравнению с четырьмя годами это было ничто.

Кстати, о Эйрене.

Пока «Мираж» прокладывал новую эру межзвёздных путешествий, на Эйрене шла своя, куда более приземлённая работа. После прибытия «Зари» и «Горизонта» место посадки «Рассвета» начало стремительно меняться. Колонисты, получив свежие ресурсы, оборудование и семьдесят новых пар рабочих рук, приступили к строительству постоянного поселения. Первые модули были собраны ещё до прибытия «Миража» — жилые блоки, лабораторный комплекс, складские помещения, мастерские. Всё это росло вокруг трёхсотметрового корпуса «Рассвета», постепенно превращаясь в небольшой, но полноценный городок.

Но куда быстрее росло другое поселение — по ту сторону нашего периметра. Ящеры начали стекаться к «Рассвету» после того, как заработала колония. Причина была проста: мы начали обменивать полезные вещи на местные ресурсы. Металлические ножи, не тупящиеся после трёх ударов. Ткани, не гниющие под дождём. Медицинские препараты. Для ящеров это были сокровища. Для нас — копеечные расходники.

Вскоре они начали торговать и между собой — мы ожидали этого, но не думали, что так быстро. Северные меняли шкуры на травы Южных. Восточные везли соль. Степной Народ предлагал мясо. Синар объявил землю вокруг храма мирной зоной, где запрещено кровопролитие, и это сработало. К моменту прибытия «Миража» у нашего периметра уже стоял торговый город на несколько тысяч ящеров — первое нейтральное пространство в истории их вида.

Тем временем число айтерри на планете росло. Теперь нас было сто. Сто сильных Благословленных — сила, с которой не сможет бороться ни одно формирование на этой планете. Ни тысяча ящеров, ни десять тысяч. Мы не держали их в страхе — мы просто существовали, и этого было достаточно. Один айтерри в усилении стоил сотни местных воинов. Один маг, владеющий молниями, мог выжечь целый отряд, прежде чем тот приблизится на расстояние броска копья. Один барьер держал десятки попаданий. Одна телепортация — и ты уже за спиной врага. А телекинез позволял разбрасывать нападающих, как сухие листья.

Если какое-нибудь племя решит, что боги — не боги, а просто чужаки, и попытается напасть, оно будет уничтожено.