Сигнал пришёл через два года после старта. «Рассвет» еще не пересек и половины пути, когда отказал один из гравитационных двигателей. Магнитный стабилизатор — деталь, которую невозможно починить в полевых условиях. Корабль потерял треть тяги. Экипаж принял решение не возвращаться.

Я читал доклад Рейнора спустя четыре года после старта — именно столько шёл сигнал. Двадцать пять айтерри, лучшие умы Аэтриса, летели на повреждённом корабле через пустоту, и помочь им сейчас было невозможно. Ни отозвать, ни догнать, ни починить — только ждать и надеяться.

Совет собрался в закрытом режиме на следующий день.

Часть Вечных считала, что нужно ждать. «Рассвет» строился как автономный корабль, экипаж знал риски, у них есть всё необходимое для выживания. Если они дойдут — прекрасно. Если нет — мы не можем позволить себе ещё одну экспедицию.

Сильвана ударила ладонью по столу.

— Если первый межзвёздный корабль потерян или застрянет в системе Эос, Аэтрис не имеет права просто наблюдать. Мы отправили их. Мы несём за них ответственность.

Решение об отправке спасательной операции было принято.

Началась гонка. Верфи «Колыбели» перешли на чрезвычайный режим. У нас были заложены корпуса двух кораблей, похожих на «Рассвет» — их планировали достраивать в обычном темпе, без спешки. Теперь темп стал не обычным. «Заря» и «Горизонт» должны были сойти со стапелей через два года.

Инженеры Аэтриса работали круглосуточно. Урок «Рассвета» был усвоен быстро: один-единственный магнитный стабилизатор не должен иметь возможности сорвать всю миссию. «Заря» и «Горизонт» получили дублированные контуры и запасные узлы для двигателей. Это были уже не просто исследовательские корабли — спасательная экспедиция, которая должна была дойти любой ценой.

Два года — рекордный срок. Инженеры ругались, челноки с материалами летели на орбиту каждый день, но корабли достроили. На шестой год после старта «Рассвета» «Заря» и «Горизонт» ушли с орбиты. На Аэтрисе уже не было того восторга, что при запуске первого межзвёздного корабля. Никто не кричал, не плакал от радости, не запускал фейерверки. Люди просто смотрели, как два корабля уходят в пустоту, и понимали цену межзвёздных полётов.

А ещё через два года после отправки спасательной экспедиции мы получили информацию, что «Рассвет» благополучно добрался до системы Эос. Полученные данные удивили всё научное сообщество. Потому что на дальней орбите системы располагалась колоссальная космическая станция.

Я смотрел на присланные изображения. На них был изображён обычный ретранслятор. Тот самый. Знакомый до дрожи. И до меня наконец дошло — спустя свыше трёх с половиной тысяч лет, — куда я попал.

Я попал не в случайную вселенную. Я попал в Mass Effect. В компьютерную игру. В космический дикий запад, который однажды будет уничтожен монстрами из глубин.

И от этих монстров не спрятаться никак. Они буквально миллиардами лет создавали систему, отлаженную как механические часы. Засеивают планеты разумной жизнью. Жизнь развивается в тепличных условиях терраформированных планет и лёгких межзвёздных перелётов с помощью ретрансляторов — пользуйся, летай, колонизируй. А потом, каждые пятьдесят тысяч лет, они приходят и пожирают всю развитую разумную жизнь. Перерабатывают её в странный коллективный техно-зомби-разум, подчинённый одной программе, и заливают в огромный кальмароподобный космический корабль. Ещё один Жнец в бесконечном флоте мёртвых цивилизаций.

Я сидел неподвижно, глядя на изображение ретранслятора, и внутри меня рушилось всё. Три с половиной тысячи лет я строил этот мир. Выводил айтерри из пещер, из лесов, из феодальных войн — к звёздам. Я думал, что мы идём своим путём. А теперь оказалось, что наш путь давно проложен. Дорога уже есть. И в конце этой дороги — пасть.

Я не помнил, чтобы в игре были айтерри. Ни разу. Ни в одном кодексе, ни в одном упоминании. А значит, вариантов было мало — и все плохие. Либо мы существуем до протеан и нас ещё только сотрут в следующей Жатве. Либо мы пережиток какого-то забытого цикла, который Жнецы по какой-то причине не добили. Либо я вообще оказался после канона, в галактике, где человечество уже исчезло.

И это ещё не всё. В прошлом цикле были протеане. Они построили империю, где остальные расы либо подчинялись, либо исчезали. Если я попал именно сюда, то мне нужно будет сначала воевать с космической империей, которая считает все остальные расы низшими, а потом — с кошмарами из глубин, которые придут за этой империей.

Хотя... это всё очень хорошо объясняет.

Эфир — нулевой элемент. Тот самый, что даёт возможность путешествовать быстрее света, создавать поля искажения массы, строить ретрансляторы. И как побочный продукт — в телах разумных существ он даёт суперсилы. Биотику. В игре она была эффектной, но ограниченной: поднять врага, швырнуть, создать барьер. У айтерри эти силы какие-то слишком гармоничные. Слишком естественные. Слишком мощные. Я могу себе даже представить ситуацию, как один Вечный в одиночку выжигает корабль Жнеца. Просто своей волей.

Это не делало нас непобедимыми. Но это делало нас не такими, как все.