В десяти тысячах метров подо мной, на земле, стояла машина. Огромный боевой костюм. Развитие той самой технологии, существование которой Совет разрешил десять лет назад — тех самых «индивидуальных защитных комплексов с ручным вооружением», которые юристы Домов протащили через все согласования. Только та давняя модель была трёхметровой. А эта махина была размером с трёхэтажный дом.

Она стояла посреди равнины, широко расставив ноги, и вскинула руку с орудием. И это орудие смотрело прямо на меня.

Очередной снаряд ударил в щит. Я ощутил, как по барьеру прошла вибрация — сильная, но далеко не смертельная. Ещё с десяток таких попаданий, и щит, может быть, начнёт мигать. Ещё два десятка — и появится риск пробоя. А пока я висел в небе, как мишень, над горящими обломками самолёта, и думал только об одном: никто не знал мой маршрут. Никто, кроме моего собственного отдела. Ниточка, за которую я буду дёргать, когда выживу.

Разъярившись, я телепортировался прямо к нему. Вложив в удар всю силу, на какую был способен, я оттолкнул его. Двухсоттонное чудовище будто выстрелили из пушки — гигантский робот отлетел на пятьдесят метров, сминая землю и ломая редкие деревья.

И тут земля там, где он только что стоял, взорвалась. Словно появилось второе солнце — ослепительная вспышка, ударная волна, жар, способный плавить камень. Мощнейший заряд, заложенный под этим местом. Я успел выставить щит — чисто на рефлексах, даже не думая. Барьер выдержал, но нервы обожгло от чрезмерного использования сил.

— А-а-а-ах! Я вас всех убью!

Я взорвался в сторону железного гиганта — не телепортацией, а чистым, яростным ускорением, усилив тело до предела. Воздух расступился передо мной с хлопком. Я врезался в грудь машины, как снаряд, пальцами пробил броневую плиту там, где сходились стыки, и рванул её в сторону. Металл заскрежетал, закричал, поддался. Из разрыва повалил дым и искры.

Я запустил руку внутрь, нащупал пилота — и выдернул его наружу. Верхнюю половину. Он захрипел, закашлялся кровью. Ноги его остались где-то в перемолотых внутренностях машины. Я держал его за горло, глядя в расширенные от ужаса глаза.

— Кто? — выдохнул я. — Кто тебя послал?

Пилот умер, ничего не ответив. Просто обмяк в моей руке — взгляд остекленел, голова запрокинулась. Я встряхнул его, но он был мёртв. Кровь ещё капала с разорванного туловища на искорёженный металл, но внутри уже ничего не было.

Не успел я отбросить мёртвого пилота, как справа ударили сразу трое. Тяжёлое ручное оружие — те самые скорострельные масс-винтовки, которыми Дома так гордились последние годы, — обрушило на меня град вольфрамовых болванок. Щит задрожал, принимая попадания. Я развернулся.

Трое Благословленных. Сильные — для Благословленных. Очень сильные. Я не стал ждать, пока они перезарядятся. Телепортация — и я уже между ними. Первому сломал шею прежде, чем он успел моргнуть. Второй попытался ударить молнией — я принял разряд на щит и ответил огнём. Он вспыхнул, закричал, упал. Третий оказался умнее — не стал бить в лоб, а ушёл вбок, пытаясь зайти со спины. Я развернулся.

И тут заметил истребители.

Мои истребители. Те самые, что сопровождали мой самолёт. Они медленно, словно нехотя, приближались. Слишком медленно. Слишком целенаправленно. Я похолодел.

— Нет, — прошептал я. — Нет, нет, нет!

Третий Благословленный бросился на меня, но я уже не смотрел на него. Я смотрел на истребители. Они открыли огонь — все разом. Десятки ракет сорвались с пилонов и устремились вниз.

— Вы же свои! — заорал я, вскидывая руку.

Они выпустили всё, что у них было. Ракеты ударили в землю одновременно. Третий Благословленный, который пытался зайти мне за спину, исчез в огненном вихре. Двое мёртвых — тоже. Всё, что было на этом поле, — обломки, трупы, горящие куски робота, — всё превратилось в один сплошной ад. Я успел выставить щит. Самый сильный, какой только мог. Барьер вспыхнул, загудел, принимая на себя удар за ударом.

Меня швырнуло в сторону. Я врезался в землю, перекатился, снова вскинул щит. Нервы горели так, будто кто-то прижигал их калёным железом. Где-то на грани сознания я понимал: ещё немного, и Дар выгорит полностью. Но щит держал. Держал, пока последняя ракета не взорвалась где-то справа, и всё стихло.

Я поднялся. Левый рукав горел. Броня на груди треснула. Кровь — моя кровь — текла по рёбрам. Я пошатнулся, но устоял. И посмотрел вверх. Истребители разворачивались.

— Кто-то заплатит, — прохрипел я. — Кто-то заплатит за всё.

Но тут на моём пути встала женщина в странных белых доспехах. В руках она держала булаву.

— Девочка, ты правда думаешь, что железка в руках поможет тебе против Вечного?. Не думай, что тебе будет пощада.

Она ничего не ответила. Просто начала двигаться — необычайно быстро. Быстрее, чем та тройка Благословленных, что напала до этого. Да что там — даже я лишь чуточку двигаюсь быстрее неё.

— Ладно, хватит шуток!