Первыми жертвуют Северные. Они ведут пленника — мужчину из Южного Племени, захваченного прошлым сезоном. Его ставят на колени перед домом богов. Шаман читает молитву. Воин одним ударом копья вскрывает пленнику горло, и зелёная кровь хлещет на стены дома богов. Народ молчит. Потом другие племена начинают делать то же. У кого есть пленники — ведут пленников. У кого нет — ведут добровольцев, тех, кто согласился стать жертвой ради племени. Зелёная кровь окропляет стены, вход, землю вокруг. Ею мажут лица — как знак того, что народ готов отдать богам самое ценное.

Запах крови висит в воздухе тяжёлым облаком. Шаманы падают ниц. Воины опускают копья. Десять тысяч мужчин, женщины, дети — все стоят и смотрят на дом богов, окроплённый зелёной кровью, и ждут.

И тогда дверь открывается.

Саар не знает слова «дверь». Саар видит: в боку дома богов появляется проём, которого не было раньше. Оттуда выходит свет — не солнечный, а холодный, белый, как свет далёких звёзд. И в этом свете появляется фигура.

Саар думает: бог. Саар думает: смерть. Все мысли покидают голову Саара, и остаётся только страх и восторг.

Он выходит из проёма и спускается на землю.

Mass Effect. Глава 14.

Интерлюдия: Маддок

Если кто думает, что быть Вечным просто, — он очень сильно ошибается. Особенно после войны. До неё мы ещё могли позволить себе заниматься своими проектами: кто-то строил, кто-то исследовал, кто-то просто жил в своё удовольствие, полагая, что Дома справляются с управлением. Сейчас это кажется наивностью. Мы доверяли им — а они готовили апокалипсис за нашими спинами.

Теперь мы разгребаем то, что они успели наворотить за столетия. И этому нет конца и краю. Я и мои слуги свыше двадцати лет занимаемся проверкой Домов. Один только отдел по контролю, которым я руковожу, насчитывает свыше ста тысяч служащих. Тут и разведывательные отделения, и контрразведывательные, и силовые, и даже научные и пиар-отделы. Сто тысяч человек — целая армия, которая не воюет, а копается в бумагах, счетах, переписке, генетических образцах и бухгалтерских отчётах. И эта огромная машина работает с одной-единственной целью: не допустить ещё одной войны.

Да что там — я лично знаю, что такие разведывательные организации, только гораздо меньше, стали заводить все Вечные. Каждый из нас. После войны никто не хочет снова проснуться в горящем мире.

И вот настала ещё одна очередь устроить показательную порку. Средний Дом Косто, возвысившийся на производстве медикаментов после войны, начал распространять крайне опасный наркотический препарат, убивающий нервы принимающего. После первой дозы наступает тяжелейшая зависимость, а чувствительность нервных окончаний пропадает. Через неделю приёма ты уже никогда не сможешь почувствовать вкус еды. Через несколько месяцев — выдерживаешь любые пытки. Через полгода — отказывают конечности, потом начинается смерть.

Сеть распространения оказалась чудовищной. Она охватила все три континента и даже начала опутывать столицу, Эльдарин. Что стало последней ошибкой в их жизни. Сейчас я лечу на личном самолёте на континент Элендор, чтобы лично принять участие в штурме их штаб-квартиры. Совет всё чаще начал принимать участие в таких карательных акциях лично — чтобы никто не забыл, почему мы правим.

— Дорогой, я переживаю, что зря мы оставили детей одних, — сказала моя любимая жена, сильная Благословленная. — Может, нам стоило взять их с собой?

— Нет, Арви, — ласково назвал я её по имени. — Пусть остаются в школе. Ишь чего придумали — в середине учёбы уехать на каникулы на другой континент. Вот как закончат, так вдоволь накатаются без меня. В отделе для них всегда работа найдётся.

— В отдел? Дорогой, ты же не думаешь, что наши дети будут мотаться по всему миру и искать под каждым камнем предателя?

— Да, Арви, так они будут поближе ко мне. Ты же знаешь, что было с некоторыми родственниками Вечных, что на начало войны не были в Валиноре? Пусть лучше работают рядом. Занять мне их есть чем.

— Нет, дорогой, это плохая идея!

Вдруг самолёт полностью поглотил огонь.

Я среагировал моментально. Огонь мне не повредил — в тот самый миг, когда ракета коснулась фюзеляжа и пламя начало разрывать обшивку, я уже был в сотне метров над самолётом. Телепортация выбросила меня в ледяной воздух, и я застыл, зависнув на невидимой платформе из собственного Дара, и смотрел, как внизу, вращаясь и разбрасывая горящие обломки, падает то, что секунду назад было моим личным самолётом.

Истребители сопровождения закладывали вираж, пилоты что-то кричали в эфир — я не слышал. В ушах стоял звон. В самолёте была моя жена. Арви. Она не умела телепортироваться. Она вообще не была сильным магом — хорошим, да, но не настолько, чтобы пережить прямое попадание ракеты в замкнутом пространстве. Я знал это. Знал — и всё равно смотрел на падающие обломки, надеясь почувствовать её Дар.

Не почувствовал.

По щиту снова чиркнул снаряд. Барьер мигнул, поглощая кинетическую энергию, и я медленно, очень медленно повернул голову вниз.