Я поставил руку на пути булавы, собираясь перехватить её. Но в самый последний момент навершие булавы засветилось сильнее — ярким, режущим глаз синим светом, — и оружие резко ускорилось. Я даже не успел осознать, что происходит. Булава ударила в мою ладонь с такой силой, будто я пытался остановить не оружие, а движущийся танк. Кости хрустнули. Меня отшвырнуло на десяток метров. Я прокатился по земле, взрывая сухую элендорскую почву, и вскочил, уже готовясь ответить. Ярость закипала внутри. Никто не смеет...

А она телепортировалась. Прямо надо мной. Булава обрушилась на мою голову. Острые шипы впились в лицо, разрывая кожу, дробя скулу. Я попытался сбросить её — дёрнулся, вскинул руку, но она уже была готова. За первым ударом последовал второй. В висок. В челюсть. Она не останавливалась. Методично. Безжалостно. Как будто Вечные были её обычной добычей.

Я попытался телепортироваться — Дар отозвался болью, вспышкой, но она ударила снова, сбивая концентрацию. В глазах помутилось. Что-то хрустнуло в черепе. А потом — резкая, ослепительная боль в левой глазнице, и мир стал вдвое меньше. Я ещё успел осознать, что у меня вылетел глаз, — и это была последняя мысль перед тем, как силы оставили меня окончательно.

Мир превратился в мрак.

***

Я приходил в себя рывками.

Белые стены. Боль. Снова белые стены — другие, но такие же. Препараты, от которых Дар сворачивался в узел и не отвечал. Попытка побега. Пятнадцать трупов учёных, которых я убил голыми руками, прежде чем меня снова вырубили. Взрыв первой базы — не я, они сами подорвали её, заметая следы. Перевозка в другое место. Новые стены, новые препараты, новые лица за стеклом. И так раз за разом, без конца, без начала.

Я не знал, сколько прошло времени. Дни? Недели? Месяцы? Всё слилось в один длинный кошмар, из которого я не мог проснуться.

Гул двигателей вырвал меня из забытья. Транспорт. Меня снова перевозят. Тело было слабым, Дар — рваным, едва тлеющим где-то глубоко внутри. Но ярость осталась. Ярость никуда не делась. Я начал собирать силу — всю, что ещё оставалась, — для гравитационной волны. Если повезёт, я разорву этот транспорт изнутри. Если не повезёт — хотя бы умру не на операционном столе.

— Остановись, Маддок.

Голос был знакомым. Я замер, не отпуская собранную силу.

— Ты среди своих. Тебя спасли.

Сильвана. Я узнал её раньше, чем понял смысл слов. Повернул голову — медленно, потому что мышцы не слушались, — и увидел её. Стояла в проходе, скрестив руки, и смотрела на меня тем самым взглядом, которым смотрела на всех: спокойно, холодно, без мягкости.

— Сильвана... — прохрипел я. — Кто ты такая на самом деле?

Глупый вопрос. Просто первое, что пришло в голову. Она чуть приподняла бровь.

— Всё ещё глава Совета, если ты об этом.

Арви. Я не спросил — просто посмотрел на неё. Она поняла.

— Арви погибла, Маддок. Мне жаль.

Я закрыл глаза — вернее, глаз. Второго не было. Я уже знал это, но всё равно потянулся рукой к лицу, нащупал повязку и опустил руку обратно.

— Сколько?

— Три месяца. Тебя считали мёртвым. Официально ты и сейчас мёртв — Совет объявил о твоей гибели при покушении. Это было выгодно тем, кто тебя держал: мёртвого Вечного никто не ищет.

— А кто держал?

— Формально — Дом Косто. После разгрома их верхушки выяснилось, что это была не просто домовая структура. Огромный наркотический синдикат, расползшийся внутри всей системы. Твой отдел нащупал их первым, поэтому они ударили. Когда мы снесли верхушку, синдикат не исчез — раскололся на десятки ячеек. Одна из них держала тебя.

Я слушал и молчал. В груди медленно закипала ярость — уже не та, слепая, что двигала мной три месяца назад. Холодная. Расчётливая. Такая, которая никуда не уходит.

— Два месяца назад Инквизиция получила след, — продолжала Сильвана. — Информацию о том, что ты можешь быть жив. Но база была заминирована. Охрана имела приказ убить пленника при первой попытке штурма. Перевозки постоянно менялись, мы не могли нанести удар, не рискуя твоей жизнью.

— Инквизиция? — переспросил я. — Это ещё что такое?

Сильвана чуть заметно усмехнулась — той самой акульей усмешкой, которую я помнил ещё с войны.

— Ты многое пропустил, Маддок. После твоего похищения Совет понял, что одних отделов по контролю недостаточно. Нам нужна была структура, способная действовать быстрее. Жёстче. Без оглядки на юрисдикции и квоты. Инквизицию создали через две недели после того, как твой самолёт упал на Элендор. Лучшие агенты из всех отделов, прямой допуск к Совету, право действовать без согласования. Они искали тебя три месяца.

— Значит, я всё-таки пригодился, — хмыкнул я. — Хотя бы как повод.

— Ты пригодился бы гораздо больше, если бы остался жив, — отрезала она. — И ты остался. Теперь слушай дальше.

Я замолчал. Сильвана кивнула в сторону женщины в белых доспехах.

— Кто меня вытащил?

— Инквизитор Вейл.