Она завербовала нескольких Смертных учёных лаборатории — тех, кто давно уже работал на Зоэлис не из преданности, а из страха, и кто устал бояться. С их помощью ей удалось отправить куратору полный отчёт о происходящем: схемы комплекса, списки персонала, протоколы экспериментов. Но отправить отчёт было мало. Нужно было действовать — пока Зоэлис не заподозрили утечку и не активировали систему самоуничтожения, которая сравняла бы лабораторию с землёй вместе со всеми исследованиями.

С помощью тех же завербованных учёных Вейл захватила высший научный персонал лаборатории прямо во время совещания и взяла их в заложники. Одновременно её люди изолировали систему самоуничтожения — физически перерезали кабели, ведущие к зарядам. Комплекс, который строился с расчётом на то, что в случае провала он исчезнет бесследно, вдруг оказался беззащитен.

Служба безопасности Зоэлис попыталась отбить объект. Начался двухчасовой штурм, в ходе которого против одного-единственного агента Длани бросили всё, что у них было: более двадцати защитных костюмов — тех самых трёхметровых машин, которые дома с такой гордостью демонстрировали на выставках. Эмберлис Вейл уничтожила их все. Она жгла их молниями, пробивала их резонансные щиты, расстреливала из их же оружия.

После этого к лаборатории подтянулись армейские части, расквартированные в Лиссене, и взяли под контроль весь комплекс. Солдаты прошли по коридорам, где ещё недавно шёл бой, зафиксировали оборудование, арестовали уцелевший персонал. Операция, которая началась с одного агента под прикрытием, завершилась полным захватом объекта без единой утечки. А через неделю одним Великим Домом на Аэтрисе стало меньше. Формально — банкротство, реструктуризация, поглощение активов Советом. Неформально — показательная казнь для всех, кто думал, что законы можно обходить вечно.

Да, отныне Эмберлис Вейл станет одной из моих правых рук. Той, кто не просто собирает информацию и не просто карает по приказу — а той, кто принимает решения на месте, кто видит ересь и выжигает её, не дожидаясь одобрения сверху. Одним из моих Инквизиторов.

***

Интерлюдия: Капитан Эйдан Рейнор

Прошло два дня с тех пор, как «Рассвет» пересёк гелиосферу Эос и начал сбрасывать скорость. Торможение шло штатно — те же два двигателя, что тащили нас последние шесть лет, теперь работали в обратном направлении, гася инерцию трёхсотметровой махины. Мы шли к цели медленно, осторожно, как зверь, который вышел на незнакомую территорию и принюхивается к воздуху.

Первые данные сенсоров пришли сегодня утром. Я собрал экипаж в главном зале — всех, кто не стоял на вахте. Тридцать две пары глаз, восемь из которых принадлежали тем, кто никогда не видел ничего, кроме стен этого корабля.

Система Эос состояла из четырёх планет, как и предсказывали астрономы Вэль-Тарина. Мы зафиксировали их одну за другой: две раскалённые каменные глыбы слишком близко к звезде, чтобы представлять интерес; газовый гигант с системой колец и россыпью лун; и третья планета — в зоне обитаемости, с кислородной атмосферой, океанами и зелёными массивами суши. Именно она была нашей целью.

Но сейчас я смотрел не на неё.

Это была станция. Огромная. Центральное ядро — вращающиеся кольца диаметром около пяти километров. Два луча отходили от него в противоположные стороны, каждый длиной в пятнадцать километров. Пятнадцать. «Рассвет» со своими тремя сотнями метров мог бы пролететь вдоль одного из этих лучей, и никто бы даже не заметил.

В самом сердце станции, в центре колец, пульсировало эфирное ядро. Наши приборы зашкаливали. То, что мы использовали для питания «Рассвета» — ядро размером с голову, самое мощное из когда-либо созданных айтерри, — по сравнению с этим было искрой рядом с пожаром.

— Попробуйте ещё раз, — сказал я связисту.

Он кивнул и отправил стандартный протокол первого контакта на всех частотах. Тишина была ему ответом. Никаких признаков активности со станции. Никаких попыток связаться с нами. При попытке произвести процедуру первого контакта станция никак не реагировала — просто висела в пустоте, равнодушная и безмолвная.

Я смотрел на станцию, висящую на краю системы, и вспоминал разговор, который состоялся за месяц до нашего отлёта. Сильвана вызвала меня в свой кабинет. Я тогда ещё не понимал, зачем глава Совета Вечных хочет говорить с капитаном исследовательского корабля наедине. Через несколько минут я перестал задавать этот вопрос.

Она говорила спокойно, без эмоций, как о решённом. Если в новой системе обнаружится рукотворный объект, который находится в спящем состоянии и не реагирует на протоколы первого контакта, «Рассвет» ни в коем случае не должен пытаться исследовать его самостоятельно. Никаких сближений. Никаких зондов. Никаких попыток активировать. Мы должны зафиксировать координаты, сделать запись и удалиться, продолжив миссию.

Я спросил — почему. И тогда она достала список.

Она зачитывала пункты один за другим, и с каждым следующим мне становилось всё более не по себе. При обнаружении странного спиралевидного монолита, который каким-то образом влияет на разум экипажа, — «Рассвет» подлежит немедленному уничтожению.