Годы согнули её, но взгляд остался ясным и твёрдым. Алые с проседью волосы были собраны в два тугих узла, ромбовидная метка темнела на лбу, высокий ворот кимоно замыкал водоворот Узушио. Она пережила уже три правления Хокаге и спешить давно разучилась. Кагами заметил, как её взгляд задержался на Данзо, и понял: она чувствует. Ту глухую, стянутую в кулак неприязнь, которой веяло от молодого советника даже сквозь молчание.

Хирузен поднялся, и разговоры оборвались.

— По данным, что добыли наши шпионы и что оплачены жизнями нескольких оперативников АНБУ, — начал он ровно, и Дракон в углу едва склонил голову, поминая своих, — картина складывается такая.

Он повёл рукой над картой, и костяные фигурки словно ожили под его словами.

— Крупные отряды Ивы и Суны уже сошлись на территории Иши. Обе стороны при этом держат вдоль наших границ силы не меньшие — опасаются, что мы ударим им в спину, пока они заняты друг другом. Кумо провело отряд через Шимо в Юи, страну, что официально стоит под рукой Узушиогакуре. — Палец Хокаге сдвинулся к северным рубежам. — Кири нацелилось выше, на само Узушио, рассчитывая привести Водовороты под свою руку. И, наконец, зашевелилась Страна Неба. Их корабли видели над Страной Чая и Страной Медведя — идут, похоже, со своих островов, с Наги и Оузу. — Он выпрямился. — Островитян мы пока лишь берём на заметку. Но берём.

Молчание после этих слов сделалось гуще, с проблесками страха.

Мито поднялась. Медленно, опираясь ладонью о стол, но голос её оказался чист и твёрд, без старческой дрожи.

— От лица Узукаге, — произнесла она, и по залу прошёл шелест, — я взываю к союзному договору и прошу Коноху оказать поддержку моей деревне.

Все обернулись к Хирузену. Дзёэн перестал хмуриться на карту, Тэссин чуть повернул бледную голову, даже Курама приоткрыл глаза. Хокаге выдержал этот общий взгляд, будто взвешивал на ладони каждую жизнь, которую сейчас отправит на север.

— Да будет так, — сказал он наконец. — Мы соберём Батальон поддержки и отправим его в Юи, чтобы, соединившись с силами Узушио, он отбросил Кумо. Устроит ли вас такое решение, Мито-сама?

— Вполне. — Она склонила голову с достоинством, которое стоило целой речи. — Я лично и Узушио в целом благодарим Коноху за протянутую руку.

И тут Кагами увидел, как Данзо поморщился.

Всего на миг — дрогнувший, будто от кислого, уголок рта. Никто, кроме него, наверное, и не заметил. Данзо тут же снова закрылся, спрятал лицо за каменной маской советника, промолчал. Но Кагами читал его слишком давно — с тех детских лет, когда они ходили под рукой Тобирамы-сенсея, и уже тогда Данзо считал каждую каплю крови, что Коноха тратила не на себя. Помощь союзнику он видел расточительством, ослаблением кулака, который стоило беречь для своих. Кагами тихо покачал головой. Данзо оставался верен себе — упрямый прагматик, ставящий деревню выше всего на свете. Ни жестокости, ни тьмы в этом расчёте пока не было, только ревнивая, холодная любовь к Конохе. Старый друг просто не умел иначе.

Хирузен между тем продолжал.

— Кроме того, мы сформируем две Дивизии для наблюдения и охраны границ с Кумо и Суной. — Он посмотрел на Мито. — Смею надеяться, Мито-сама, что Узушио прикроет наш тыл от Кири?

— Разумеется. — Ни тени сомнения. — Узушио чтит договор, что был заключён с моим мужем.

Имя не прозвучало, но словно само проступило в воздухе — Первый, чья тень легла на этот стол, на карту, на всех вокруг неё. Хирузен коротко кивнул.

— Прекрасно. Теперь обсудим главенство.

Заговорил Хомура, поправляя очки.

— Батальон в Юи пойдёт далеко и будет драться бок о бок с чужими для нас Узумаки. Во главе нужен тот, кому достанет и силы, и головы, чтобы не разругаться с союзником на второй день.

— И тот, кому союзник поверит, — сухо добавила Кохару.

Тут подала голос Цунаде. Молодой джонин говорила негромко, но с той твёрдостью, что заставляла старших слушать.

— Кто бы ни повёл Батальон, дайте ему сильных медиков. Юи далеко, до наших госпиталей раненого не донести. Плохой медик у передовой возвращает в строй вдвое больше рук, чем хороший в тылу.

Тэккай рядом с ней одобрительно склонил тяжёлую голову. Хирузен черкнул что-то на свитке и перевёл взгляд на левую сторону стола.

— Кагами, — произнёс Сакумо прежде прочих, и в его негромком голосе не было ни нажима, ни лести. — Ученик Второго. Из ныне живущих мало кто разберётся в чужом строю быстрее.

Хьюга Тэссин холодно заметил, что вести совместные силы Учихе — значит связать честь клана с чужой удачей, и если Узушио дрогнет, тень ляжет на Коноху. Инузука Гаро хмыкнул: тень куда хуже ляжет, если они вовсе никого не пошлют. Спор пошёл короткими и жёсткими кругами, и оборвал его сам Кагами, поднявшись и склонив голову.

— Я приму Батальон, — сказал он спокойно. — И приведу его назад с теми, кого сумею уберечь.

Дзюндзи молчал, но было видно: имя Учихи во главе похода его согрело.