Хирузен Сарутоби сидел за столом, заваленным свитками, — молодой ещё, двадцати девяти лет, но уже с той особой тяжестью во взгляде, какую даёт не возраст, а ответственность. Пост Хокаге он занимал уже давно и носил его так, будто родился для этого. Мудрость в нём уже была; резкость и решительность — тоже, острее, чем станут годы спустя. В молодости он рубил узлы быстрее, чем позже научился их развязывать.

Напротив, чуть в стороне, стоял Данзо Шимура — прямой, собранный, с лицом человека, который не позволяет себе лишних чувств на людях. Самый циничный из всех, кто был в комнате, он и в двадцать девять смотрел на мир как на шахматную доску, где деревня — единственная фигура, которую нельзя потерять. Но тьма, что позже разъест его изнутри, ещё не завладела им целиком: под цинизмом жила настоящая, почти болезненная любовь к Конохе, и ради неё он был готов на то, от чего другие отворачивались. Пока — только готов.

Рядом с ним — Хомура Митокадо и Кохару Утатане, двое советников, рассудительных и жёстких, чаще склонявшихся к осторожной силе, чем к риску. Чуть поодаль — Торифу Акимичи, крупный и основательный, взвешивавший каждое слово так же неторопливо, как двигался сам. И Кагами Учиха, вернувшийся с отчётом ещё утром, — тихий и собранный, единственный, кто в этой комнате чаще говорил о сдержанности, чем о силе.

Старая команда Тобирамы. Теперь — те, на ком держалась Коноха.

— Границы горят, — сказал Данзо, не повышая голоса. — Не открыто. Пока. Но за последний месяц число стычек выросло вдвое. Облако, Песок, Камень — все прощупывают нас разом. Так не делают перед миром.

— Так делают перед войной, — ровно закончил Хомура.

— Малые страны тоже зашевелились, — добавила Кохару. — Мелкие деревни выбирают, к кому прислониться. Некоторые уже выбрали.

Торифу качнул головой.

— Резервы подняты, склады пополнены. Но если полыхнёт по всем границам сразу, растянемся тонко.

— Поэтому нужно ударить первыми там, где успеем, — сказал Данзо. — Не ждать, пока выберут за нас.

— Или не дать повода, который свяжет против нас несколько деревень разом, — тихо возразил Кагами. — Первый удар помнят дольше, чем причину.

Хирузен слушал молча, сложив руки под подбородком. Он умел слушать так, что спорящие говорили больше, чем собирались, — и потом одной фразой ставил точку. Сейчас он молчал дольше обычного.

Дверь не открылась — просто в углу, где секунду назад никого не было, возник АНБУ в маске. Он не произнёс ни слова: пересёк комнату, положил перед Хокаге запечатанный свиток и растворился так же беззвучно, как появился.

В кабинете стало тихо.

Хирузен сломал печать, развернул свиток и начал читать. Все смотрели на него. Я не видел этого — но те, кто видел, потом говорили, что его лицо на глазах сделалось старше на десяток лет.

Он дочитал. Поднял взгляд на притихших друзей. И тяжело, как камень роняют в воду, произнёс:

— Песок перешёл границы Камня. К Иве идёт крупный отряд. — Пауза. — Началось.

Никто не ответил. Отвечать было нечего.

* * *

В это самое время я задувал свечи.

Праздник вышел небольшим, но настоящим. Мать испекла торт — руки у неё в последние месяцы уставали быстрее, живот заметно округлился, и отец не отходил от неё, помогая с мелочами, которые она прежде делала сама. Отец пришёл домой раньше обычного, впервые за много недель по-настоящему свободный от службы.

Гостей было немного, но всех своих. Рейко пришла первой, как всегда, — с плоским свёртком под мышкой, который вручила мне без церемоний, буркнув, что это «полезная вещь, не благодари». Внутри оказался набор для ухода за клинком, дорогой, из тех, что покупают тем, кого ценят. Такеши явился с Куро и Широ, которые тут же устроили ревизию кухни на предмет упавшей еды. Пришла и старая компания — Ино, влетевшая с порога с тремя новостями и подарком в придачу, Шиката, вручивший что-то с ленивым «с днём рождения, морока была выбирать», и Тор, принёсший, что характерно, коробку сладостей, часть которой намеревался попробовать лично.

На несколько часов я почти забыл про границы, про миссии, про то, что висело в воздухе. Просто сидел среди своих, смеялся над перепалкой Ино с Шикатой, ловил редкую тёплую улыбку матери и думал, что вот это — то, ради чего вообще стоит становиться сильнее.

А потом, в разгар праздника, значок в углу зрения вспыхнул.

ХАОС ГАЧА

Ролл доступен

Носитель: Ямасиро Кенджи

Возраст: 13 лет

КАЧЕСТВО: COMMANDER

Редкий

Ты — прирождённый командир. Тебе легче утверждать свою власть и добиваться повиновения подчинённых. Кроме того, ты лучше организуешь людей, управляешь ими и командуешь ими, а также умеешь поддерживать их боевой дух.

УМЕНИЕ: DARK SPEAR

Необычный

Позволяет призывать и метать копья из тёмной энергии, наносящие дополнительный урон святым и божественным существам.

НАВЫК: NOVICE CONCEPTUALIZATION

Обычный