— Нет, — сказал Рёта, и это прозвучало неожиданно прямо. — За него — нет. Беспокоюсь за тех, кто окажется рядом, когда он впервые применит технику ранга D, не понимая до конца последствий. Академический спарринг — одно. Настоящая техника в руках — другое.

Сатоми молчала, понимая, что он прав.

— Тогда когда?

— После дня рождения, — решил Рёта. — Восемь лет — разумный возраст. И к тому времени сами посмотрим, насколько он готов. Не по контролю — по голове.

— По голове он готов уже сейчас, — сказала Сатоми негромко.

Рёта посмотрел на неё долго и задумчиво, с тем особым выражением, которое появлялось у него, когда слова жены попадали точнее, чем он рассчитывал.

— Да, — согласился он наконец. — Наверное, права. И всё же — после дня рождения. Пусть будет праздник без этого.

Сатоми кивнула и убрала чашки со стола.

* * *

Шиката вошёл в мою жизнь плотнее — не резко, а постепенно, без объявлений. Вторники с сёги стали устойчивой традицией, к которой добавились другие дни: иногда мы просто сидели на крыше школьного корпуса, пока остальные носились по двору, и молчали примерно поровну с разговорами. Иногда он думал вслух о чём-то тактическом, иногда я расспрашивал его о теории Нара, которую он знал лучше любого учебника.

— Тебя сложно вывести из равновесия, — сказал он как-то, глядя на доску и лениво подперев щёку. — Редкость для нашего возраста. Морока с тобой играть, если честно.

— Характер такой.

— Не только. — Он переставил фигуру, не поднимая взгляда. — Ты думаешь раньше, чем реагируешь. Это не просто характер.

Я не ответил. Он и не настаивал — Шиката из тех, кто умеет задать вопрос и не требовать немедленного ответа. Ценное качество.

Через него я познакомился с Ино и Тором.

Ино Яманака ворвалась в мою жизнь как явление природы — говорила быстро, громко и с такой уверенностью в правоте каждого слова, что первые минуты я просто слушал, не находя ни повода, ни щели, чтобы вставить хоть слово.

— Так это Ямасиро? — спросила она у Шикаты, разглядывая меня без всякого стеснения, склонив голову набок. — Тот, который хорошо дерётся? А правда, что ты уложил обоих Инузук в спарринге? Мне Сакура говорила, а ей — её двоюродная сестра, а той кто-то из вашего класса. И чёлку тебе кто так стрижёт, сам? Её бы набок, тебе пошло бы больше.

— Э, — сказал я.

— И молчит много? — не дождавшись, повернулась она обратно к Шикате.

— Сейчас — да, — согласился тот.

— Ясно. — Она кивнула, будто поставила галочку в невидимом списке. — Ладно, можешь молчать, я не против. Главное — слушаешь. Большинство людей слушать вообще не умеют, только и ждут, когда ты договоришь, чтобы начать про себя.

Я посмотрел на Шикату. Тот едва заметно пожал плечами — без слов, но читалось ясно: я тебя предупреждал.

Тор Акимичи, подошедший следом за Ино, оказался её полной противоположностью — неспешный и обстоятельный, говорящий только тогда, когда было что сказать. Широкие плечи, добродушное круглое лицо и раскрытый пакетик рисовых чипсов в руке, из которого он методично таскал одну за другой.

— Будешь? — предложил он вместо приветствия, качнув пакетиком в мою сторону.

— Спасибо.

— Слышал, ты из А класса, — сказал он, когда я взял чипс.

— Верно.

— Там много Учиха и Сенджу.

— Много.

Он кивнул, будто это подтверждало какую-то его мысль, забросил в рот ещё чипс и больше тему развивать не стал — видимо, ему хватило. Ино тем временем успела перескочить уже на три темы вперёд и теперь спорила с Шикатой о том, кто в их классе кому нравится, а Шиката, полуприкрыв глаза, отбивался короткими «морока» и «мне-то откуда знать».

Странная компания, если смотреть снаружи. Ленивый стратег, громкая будущая телепатка — пока просто громкая — и основательный великан с бесконечным запасом чипсов. И я.

Но что-то в этом сочетании работало — без усилий, без нужды кому-то что-то доказывать.

Редкость, — подумал я, возвращаясь домой после первой общей встречи. — Ценить такое стоит.

С Рейкой отношения шли своим ритмом — она не форсировала, я не давил, и в какой-то момент между нами возникло нечто, чему трудно было подобрать точное слово: не дружба в полном смысле, но точно больше, чем соседство по парте.

Она первой приходила на помощь, когда меня накрывали вопросы по истории клана Учиха, что вылезали на уроках истории Конохи с завидной регулярностью и с той же регулярностью вгоняли меня в тоску. Делала это без предложений — просто подсовывала свиток с нужным на перемене, с видом человека, занятого совершенно другим.

— Зачем? — спросил я однажды, принимая очередной такой свиток.

Она посмотрела на меня с лёгким прищуром.

— Ты плохо знаешь историю Конохи.

— Это я знаю.

— Это мешает. — Она отвернулась к доске. — Лучше, если не будет мешать.

Я не стал уточнять, кому именно мешает — ей или мне. Почему-то оба варианта казались одинаково уместными.