Сила, которую видно, — мишень, — подумал он, вспоминая собственные рассуждения годом раньше про Density Manipulation. — А странность, которую не замечают, — вообще не мишень.

Он выбрал первый пункт.

КАЧЕСТВО: NOTHING STRANGE — АКТИВИРОВАНО

Следующий ролл: через 1 год

Перемена не ощущалась внутри — ни нового тепла, ни сдвига в восприятии собственного тела. Эффект, судя по описанию, касался не его самого, а взгляда других людей: почти незаметная правка восприятия, которую невозможно почувствовать изнутри.

Проверить пришлось почти сразу, случайно. Сатоми, наблюдавшая за тренировкой, вдруг обронила, без всякой задней мысли, между делом:

— Кенджи иногда так смотрит, будто взрослый, просто уставший за день, — сказала она Рёте, не отрываясь от штопки. — Забавно, у нас в семье все такие серьёзные.

Тон был лёгкий, без прежней тревоги, без того напряжения, которое Кенджи улавливал в подобных разговорах раньше. Просто наблюдение, тут же забытое за следующей фразой о чём-то бытовом.

Кенджи отметил перемену про себя — едва заметную, но реальную. Не то чтобы родители вовсе перестали замечать его особенности: Nothing Strange, похоже, не стирал восприятие целиком, а лишь смягчал его, делал менее тревожным и более объяснимым обычными словами вроде «характер» или «серьёзный ребёнок».

Не идеально, — подумал он. — Но лучше.

Вечером, лёжа в темноте, он перебрал прошедший год — страх родителей, узнавших о тайных тренировках, и новое доверие, выстроенное заново через честность. Прогресс в кэндзюцу и дыхание, ложащееся поверх ударов меча всё естественнее. Рейку, осторожно влившуюся в компанию, и напряжение, растворившееся в общей беготне по роще. Кунаи, неуклюже втыкающиеся в дерево, и смутные, ещё не оформившиеся планы на собственный путь — кэндзюцу, тайдзюцу, может быть, однажды контракт призыва.

Восемь лет, — подумал он, сверяя счёт по привычке. — Время идёт. Я расту вместе с ним.

Он закрыл глаза, чувствуя усталость насыщенного открытиями и разговорами дня, и уснул, оставив очередной испорченный лист лежать забытым на полу у кровати.

Глава 7. Академия

Примечание: Глава переписана.

Первый день в академии встретил Кенджи шумом, которого он не ждал, — гулом десятков голосов, скрипом парт, нервной суетой детей, что рассаживались в поисках знакомых лиц. Здание оказалось больше, чем он представлял по рассказам Сатоми: длинные коридоры, классы с высокими окнами, доска объявлений у входа, увешанная расписаниями и списками распределения.

Класс А был устроен иначе, чем он думал. Здесь преобладали клановые фамилии — Учиха и Сенджу занимали едва ли не половину парт, а среди прочих мелькали и другие знакомые по разговорам взрослых имена: пара детей Акимичи, пухлых и добродушных на вид, делившихся чем-то съестным ещё до начала урока; тихий мальчик из Шимура, державшийся особняком даже от своих; девочка из Курама, рассеянно глядевшая в окно. Все рассаживались привычными группками, будто сама принадлежность к фамилии диктовала, с кем сесть рядом.

Несколько лиц Кенджи узнал сразу — Рейку Учиха, всё ту же настороженную девочку из их компании в роще, и Мегуми Сенджу, обычно энергичную и прямую. Но здесь, в классе, обе держались иначе.

Рейка сидела в окружении других детей Учиха, узнаваемых по сходным чертам лица и тому особому цепкому взгляду, который, похоже, был фамильной чертой не меньше, чем шаринган. Они переговаривались негромко, кто-то из мальчиков постарше что-то рассказывал, остальные слушали с серьёзностью, неожиданной для шестилеток. Мегуми устроилась с другого края класса, среди детей Сенджу, тихо переговариваясь с соседкой — высокой девочкой с характерным разрезом глаз, явно из той же фамилии.

Ни та, ни другая к нему не подошли. Не демонстративно, не холодно — просто естественно, будто притяжение к своим было настолько сильным, что иное даже не приходило в голову. Кенджи на мгновение поймал взгляд Рейки — она моргнула, узнавая, но тут же отвернулась к разговору со своими.

Он почувствовал лёгкий укол — не обиды, скорее одиночества, тихого и неожиданно острого. Обвёл взглядом класс в поисках других знакомых и не нашёл ни одного. Ни Ханы, ни кого-либо ещё из их компании — судя по всему, они попали в другой поток. Широ, как выяснилось, оказался в классе Б. Кейске тоже был не здесь, скорее всего, угодил в более привычную для Хьюга компанию где-то ещё.

Кенджи помедлил, чувствуя себя странно неуместным — не из-за враждебности, а просто потому, что не вписывался ни в одну из уже сложившихся орбит. Потом, не желая навязываться, тихо прошёл к свободному месту у окна, в стороне от клановых групп, и сел.

Никто не виноват, — подумал он, разглядывая затылки одноклассников. — Просто так всё устроено.

Сердце слегка сжалось — не сильно, но достаточно, чтобы кольнула грусть, прежде чем он взял себя в руки. В прошлой жизни Дмитрий был интровертом, привычным к одиночеству, но в теле шестилетнего ребёнка это ощущалось острее, чем он ждал, будто детская его часть требовала компании сильнее, чем взрослая готова была признать.