Скалистый, обрывистый остров, весь в уступах и ущельях, а над ним — я поднял оба глаза к небу и впервые увидел её вживую — парила крепость.

Анкор Вантиан.

Она висела в воздухе над центром острова, огромная, тяжёлая, немыслимая, — глыба металла и камня, что попирала все законы, по которым живёт этот мир.

И я знал, на чём она держится.

В сердце этой крепости, впряжённый в неё, как вол в ярмо, бился Нулехвостый — Рэйби, безымянный зверь. Его силой Анкор Вантиан и парила над островом. Для всех прочих это была загадка, чудо инженеров, необъяснимая мощь. Для меня — ещё одна страница канона, что я помнил по прошлой жизни.

От этого знания легче не становилось. Одно дело — разобрать по винтику машину. Другое — понимать, что в её основании заперт хвостатый, и что «разобрать крепость» может означать вещи, о которых Хирузен, отдавая приказ, и не подозревал.

Мы причалили в единственной пригодной бухте — узкой, зажатой меж утёсов, — под прикрытием водяных стен Сенджу и моего песка на случай нового налёта. Налёта не было. Страна Неба стянула силы к крепости, решив, видимо, встретить нас на своей земле, а не над морем.

Высадка вышла тяжёлой, но чистой. Мы закрепились на берегу, вгрызлись в прибрежные скалы, выставили дозоры, подняли Хьюга на высоты — смотреть. Полторы тысячи человек Конохи встали ногой на остров Страны Неба, и отступать нам было некуда: за спиной — море, впереди — крепость, что могла уничтожить наши дома.

Сакумо не медлил.

Едва плацдарм закрепили, он собрал командиров и разбил силы на группы. Часть — держать берег и корабли, наш единственный путь домой. Часть — разведка: найти, как крепость держится в воздухе, где её основание, где швартовы, где ходы наверх, где живут те учёные, ради которых нас сюда прислали. Бить вслепую по летающей глыбе было бессмысленно. Сначала — глаза.

Меня он отправил с одной из разведгрупп.

Мы ушли в скалы на закате — малой группой, тихо, вглубь чужого острова, под парящей над головой громадой, что не отбрасывала тени только потому, что солнце уже садилось.

Наверху, нас ждала крепость, способная уничтожить пять стран.

Пора было посмотреть, из чего сделана Страна Неба.

Глава 47. Другая Война

Крепость висела над островом весь день, и к ней можно было не приглядываться.

Достаточно было поднять голову. Вон она — исполинская глыба в небе, тяжёлая, тёмная, попирающая всякий здравый смысл. Её видел каждый, от последнего матроса на берегу до последнего крестьянина в горной деревушке. Она не пряталась. Ей незачем было прятаться.

Прятались другие.

Сам остров Наги оказался обжитым куда плотнее, чем я думал. Скалы, ущелья, террасы по склонам — и среди них россыпь населённых пунктов, деревень и посёлков, где жили обычные люди Страны Неба. Рыбаки. Пастухи. Ремесленники. Те, кто строил планеры и растил детей под тенью летающей крепости, считая её, должно быть, гордостью и защитой.

И вот среди этих деревень, среди мирной жизни, и затерялись вражеские отряды. Их-то мы и выискивали.

Со мной шли четверо. Хьюга все тот же высокомерный вид, все те же глаза, что были в разы лучше моих собственных. Абураме – он уже отпустил на волю клубы насекомых, что расползались впереди нас живой разведкой, считая тела и чакру. И двое Учиха, братья, с дремлющим до поры шаринганом — наш кулак на случай, если тишина кончится.

Я был средним звеном между Хьюгой и Абураме. Хьюга видел далеко и насквозь, но выдавал себя всплеском чакры и держать бьякуган весь день не мог. Абураме был лучше – но все страны давно уяснили – видишь жука, значит поблизости может сидеть один из его соклановцев. Я держал среднюю дистанцию: гонял летающие глаза над деревнями, заглядывал Piercing Eyes в дома и погреба, и делал это тихо, не оставляя следа.

Вместе мы видели остров насквозь.

И остров был полон солдат.

Первую засаду мы взяли на подходе к рыбацкой деревне у восточного склона.

Хьюга остановился, вздулись вены у висков, и он поднял два пальца: там. Я поднял летающий глаз, завёл его над крышами — и увидел. В крайнем доме, в том, что стоял у самой тропы, набилось два десятка шиноби Страны Неба. Планеры сложены у стены, оружие под рукой, дозорный на чердаке. Они ждали, кто пойдёт по тропе, чтобы ударить сверху и сзади.

Мы не пошли по тропе.

Абураме отвёл своих насекомых, чтобы не спугнуть. Мы обошли деревню по склону, за грядой камней, и я на ходу нанёс на карту крестик: восточный склон, рыбацкая деревня, около двадцати, засада на тропе.

И пошли дальше.

Не вступать в бой. Приказ был ясен: мы глаза, не кулак. Каждый обнаруженный отряд — это отметка на карте, а не труп. Кулак придёт после, когда Сакумо будет знать, где бить.

Так мы и шли — от деревни к деревне, снимая с острова его тайную начинку.