Что Данзо не сгинул в песках Страны Ветра. Что он дошёл до своих, дотащил своё изувеченное тело на две сотни метров от лагеря — и умер там, от руки мальчишки, стоявшего на посту. Разведка сложила одно с другим ровно так, как я и рассчитывал: герой, выбивший Суне хребет, не вернулся из победоносного рейда. Пропал. Полёг вместе со своими людьми где-то на обратном пути, изгрызенный железным песком Шинрея.

Красивая смерть.

Получив вести, Шикоцу начал ротацию. Первыми назад отправили генинов — тех самых бледных детей, что и пороху толком не понюхали. Затем чисто боевой состав сократили едва ли не вдвое и погнали в Коноху. Остались в основном те, кто нужен для наблюдения, а не для драки: Абураме с их насекомыми, Инузука с нюхом, Хьюга да сенсоры. Меня отозвали в самую последнюю очередь — когда убедились окончательно, что новой атаки не будет и юг мёртв.

Так закончилась моя война в песках.

В деревне я задержался ненадолго.

Едва успел переступить порог родного дома, едва успел обнять мать, уже сбросившую лишний вес навязанный беременностью, едва успел взять на руки младшего — почти годовалого пацана, что таращился на меня огромными глазами и цапал за повязку, — как пришёл новый приказ.

Страна Неба.

Отца я тоже застал — переведённый в резерв, живой, дома, он постарел за этот год сильнее, чем следовало, но был здесь, и это стоило всего золота мира. Мы просидели один вечер. Всего один. Я не рассказал им про войну, ни про то, скольких высушил в песках. Я просто был сыном и старшим братом ровно один вечер, а наутро ушёл снова.

Меня отправляли на юг. Я был одним из немногих свободных шиноби, кто при этом мог нанести Стране Неба по-настоящему серьёзный урон. А главное — командующим над нашим отрядом поставили Сакумо.

Основные же силы стягивались к Кумо.

Там собиралась целая армия — и цель у неё была одна: ослабить Кумо до бессилия, а если выйдет, то и стереть вовсе. Ради этого Коноха пошла на союз и с Кири, и с Ивой. Всю эту неделю после массированной атаки Хокаге потратил на это. Три соседа Облака, не желавшие в будущем получить в довесок к хвостатым бомбам ещё и молнию, что стирает деревни с лица земли, — впервые за войну сомкнули строй против общего врага.

Десять тысяч человек. Почти по три с половиной тысячи с каждой стороны. И все три Каге решили выйти на поле лично — Гэнгецу Хозуки, Второй Мизукаге, Му, Второй Цучикаге, и наш Хирузен.

С нашей стороны шли и трое Саннинов — четыре шиноби ранга S разом. Со стороны Ивы — Оноки и Му. Со стороны Кири — сам Мизукаге, Семь Мечников Тумана и целая свора Кагуя, жаждущих крови.

Всё это я узнал из разговоров с Сакумо.

За тот период, что я провел под его командованием мы стали близки. Еще сильнее нас сблизило то, что, как выяснилось, наши мальчишки почти ровесники — его сын родился всего на год позже моего брата. Хатаке Какаши явился в мир. Где-то в Конохе рос и другой мальчишка, светловолосый, которому сейчас было девять: ещё четыре года — и Минато выпустится из академии и станет учеником Джирайи.

Путь наш лежал через Страну Медведя.

Там наши силы должны были сесть на корабли и доплыть до острова Наги — того самого, на котором Страна Неба основала себя, и над которым теперь парила её новорождённая крепость.

Полторы тысячи человек шли на эту операцию. Разношёрстный экспедиционный корпус, где было понемногу от каждого клана Конохи: Учиха и Сенджу, Хьюга и Инузука, Нара, Яманака, Акимичи, Абураме, Курама, россыпь бескланных. Шесть из десяти — чуунины, треть — токубецу, остаток — джонины. Не элита, что ушла к Кумо, но крепкая, битая войной сила под рукой человека, которого боялись в пяти странах.

Анкор Вантиан.

Слухи о ней расползались быстрее ветра. Крепость, что способна уничтожить пять Великих Стран Шиноби. Летающая цитадель, ощетинившаяся оружием, которого этот мир ещё не видел. Позволить такому существовать Хирузен не мог — а потому нам отдали приказ ясный и жёсткий: разобрать крепость по винтику, а учёных и любые данные, какие удастся собрать, взять живыми и вывезти.

Я стоял на палубе, привалившись к перилам, и смотрел на море.

Чистый солёный воздух после месяцев песка и гари казался почти нереальным. Море дышало подо мной, огромное, спокойное, безразличное к войнам, что люди вели на его берегах, и Sea Monarch во мне отзывался на него глухим, довольным гулом. Здесь, над водой, мне было хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время.

Здесь меня и застал Сакумо.

— О чём задумался, Кенджи-кун?

— О будущем, тайчо. — Я не обернулся, всё так же глядя на волны. — О будущем.

— Вот как? — В голосе его была лёгкая усмешка. Он подошёл и привалился к перилам рядом. — И о чём таком тяжёлом задумался герой войны?

— Война скоро кончится, тайчо. — Он согласно кивнул. — Меня больше волнует, что я буду делать после неё.

— Есть мысли?

— У меня с Хокаге-самой было соглашение. По окончании войны я обязался создать клан.

Сакумо поперхнулся.

— Клан?

— Клан.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде проступил лёгкий скепсис — тот самый, знакомый.

— Не маловат ли ты для клана, Кенджи?