— Воооот. — Я лениво ткнул в его сторону пальцем. — Даже при всех моих подвигах, при моём звании, вы всё равно видите во мне подростка. И не вы один, тайчо. Обычные шиноби меня уважают, клановые уважают. Но любой человек при власти будет видеть пусть сильного, но явно неопытного юнца. И будет не так уж и неправ.

Сакумо задумчиво поскрёб подбородок.

— Отнюдь не любой, Кенджи-кун. За это можешь не переживать.

Я вопросительно повернулся к нему.

— Ты ещё не слышал. — Он кивнул своим мыслям. — У тебя будет поддержка минимум двух кланов, Кенджи-кун. Моего и Учиха. Инузука и Курама плевать хотели на возраст — они чтут силу превыше всего, а силы в тебе на десятерых. Нара слишком умён, чтобы недооценивать тебя из-за лет, а с ним, как всегда, идут Яманака и Акимичи. Абураме верны Хокаге: если он решил дать тебе основать клан, значит, на то есть причины, и они не станут смотреть на тебя свысока. Остаются Сенджу, Хьюга, Шимура да новый блок Узумаки.

— Учиха? — Я нахмурился. — Мой сенсей и мой сокомандник — Учиха, тайчо. Но это не делает меня их союзником, тем более тем, кого клан станет поддерживать с первого дня.

Сакумо хмыкнул и посмотрел на меня с иронией.

— Твой бывший сенсей тебе так ничего и не сказал?

Я склонил голову.

— Кагами Учиха признан новым главой клана. А сразу за этим — советником при Хокаге. — Сакумо наблюдал за моим лицом. — Главой, правда, стал временно — пока не войдёт в силу наследник Дзюндзи, прежнего главы. Так что лет пять у тебя будет практически безоговорочная поддержка Учиха.

Я хотел было ответить — и осёкся.

Краем глаза я поймал силуэт. Стремительный, чужой, режущий небо в нашу сторону.

— Тайчо. Разведчик.

Сакумо проследил за моим взглядом и увидел то же.

Улыбка сошла с его лица, уступив место спокойной собранности.

— Мы уже близко к острову. — Он выпрямился, и рука его легла на рукоять танто. — Готовься, Кенджи-кун.

Разведчик не был один.

Он мелькнул на горизонте и тут же ушёл вверх, к солнцу, — а через четверть часа небо за ним потемнело роем.

Летательные аппараты Страны Неба.

Люди на крыльях — десятки, оседлавших лёгкие планеры из ткани и дерева. Аппараты держались в воздухе не сами по себе: пилот вливал в них чакру, питал их собой, как батарея питает механизм, и планер нёс его туда, куда не поднимется ни один прыжок. Страна Неба не отвергала чакру — она приручила её иначе, чем мы, обратив в топливо для машин. И эти машины сейчас неслись на нас с высоты, откуда их было не достать привычным боем. Под брюхом у каждого висели бомбы.

Они ударили с ходу, всей стаей, спикировав на растянувшийся флот. Первая волна бомб обрушилась на головной корабль, и море вспухло столбами воды и огня. Дерево трещало, люди летели за борт, кто-то горел.

И вот тут началась настоящая работа.

Я мог бы их достать. Это я понял сразу, едва прикинул высоту и скорость: подними я песчаный столб, вытяни Пустынный Меч, плюнь лавой — и кого-то из них снял бы. Они были уязвимы, просто высоко.

Но бить по небу было кому и без меня.

Учиха задрали головы и выдохнули огонь — Пламенный Снаряд Огненного Дракона взмыл к планерам, и два аппарата вспыхнули, кувыркаясь, рухнули в море дымными комьями. Бескланные спецы по ниндзюцу и Абураме, поднявшие тучи насекомых, доставали тех, кто снижался. Кто-то из дальнобойных бил по крыльям молниями и водяными пиками. Небо над флотом стало полем боя, и это поле держали другие.

А моя война была внизу. С бомбами, что уже летели в корабли.

Я встал плечом к плечу с Сенджу.

Их было с полдюжины, и они делали то, чем славились Сенджу – защищали. Водяная Стена вставала вдоль бортов, гася бомбы, что не долетели; Взрывная Волна Воды сбивала падающие снаряды в воздухе, обращая огненный удар в облако пара и брызг.

Я же обратился в песок и растёкся по палубам, по бортам, по мачтам, став бронёй наших кораблей. Бомбы, что прорывались сквозь водяные стены Сенджу, падали не на дерево и людей, а на меня. Я гасил их собой — обнимал песком в воздухе, спрессовывал, топил их огонь в толще собственной формы, и там, где рвануло бы, лишь глухо ухало да ссыпалась вниз оплавленная взвесь. Я поднимал песчаные щиты над теми палубами, где жались раненые и матросы. Я закрывал пробоины, забивая их песком, пока корабль не черпнул воды.

Налёт длился, наверное, полчаса. Для тех, кто был на палубах, — вечность.

А потом Страна Неба поняла, что теряет аппараты быстрее, чем топит корабли. Учиха жгли их пачками, Сенджу и я не давали бомбам достать дерево, и небо над флотом заволокло дымом от их же горящих планеров. Уцелевшие отвернули и ушли обратно к острову — предупредить, доложить, что чужаки прорвались.

Мы недосчитались двух кораблей и сотни с лишним людей.

Наги вырос из моря к вечеру.