Я знал, чем всё кончится. Чем оно должно было кончится. Вот только он еще не сделал одно очень важное для канона событие. Он не убил сына Чие и его жену. Возможно,

Фигура на горизонте истаяла и пропала.

Я развернулся к своим четверым — к взрослым мужикам и женщине, которые теперь ждали моих приказов, — и первым делом решил, что этого человека я вытащу.

Как-нибудь. Когда-нибудь. Ещё не знаю как.

Но вытащу.

Полка с пометкой «важно, но потом» пополнилась ещё одним пунктом.

Глава 42. Вскрывшаяся слабость

Интерлюдия. Сатоми

— Вы свободны. Хороших выходных, дети.

Со звонким криком первокурсники высыпались из зала — так, будто их отпустили не на выходные, а на волю из тюрьмы. Сатоми проводила их взглядом и у самой двери наткнулась на знакомую копну блондинистых волос.

— Минато, не стой в дверях. Заходи, раз пришёл.

Минато Намикадзе.

Тёплый, добрый мальчик, душа компании, талантливый до неприличия. И тот, кто напоминал ей собственного сына.

Такой же одарённый в путях ниндзя — даже одарённее, если по-честному. Там, где Кенджи брал дисциплиной и оригинальностью своих идей, Минато брал всё, что ему дают: впитывал как губка и тут же перекраивал под себя. Такой же взрослый не по годам — пускай и немного в ином плане. Её сын с самого детства смотрел на мир глазами взрослого, принимая взвешенные решения буквально с пелёнок. Минато был другим. Жизнь в приюте и недюжинный ум быстро взрастили в нём понимание социальных норм и умение этими нормами оперировать.

И, в отличие от сына, он всё ещё зависел от внимания взрослых.

— Сатоми-сан, здравствуйте. — Мальчик поклонился.

— Что-то хотел, Минато-кун? Насколько помню, занятий у нас не будет ещё с неделю — вас должны уже начать учить контролю.

— Сенсей, можете показать ещё раз ту стойку? — Он неловко улыбнулся. — У меня не получается её повторить.

Сатоми задумчиво посмотрела на него.

Как-то раз, демонстрируя классу возможности тайдзюцу, которое она у них вела, она показала одно из ката. То самое, что придумал и показал ей сын.

— Насколько я помню, в тот же день я ясно сказала: не пытаться повторить эту технику. По крайней мере, до тех пор, пока не пройдёте базовый курс контроля. У вас же он только начался.

— А я его уже прошёл! — радостно вспыхнул он. — Смог удержать три листка! Танака-сенсей сказал, что будет преподавать мне контроль отдельно и что базу я уже освоил.

Глаза его горели детской гордостью, и скрытой под ней надеждой.

— Вот как?

Она улыбнулась и подошла к мальчику. Присела рядом, чтобы не нависать над ним.

— Ты молодец, Минато-кун.

Он просиял ещё пуще прежнего.

— Но той стойке и технике, что доступна с её освоения, я тебя научить не могу.

Улыбка чуть потускнела, но не ушла полностью. В глазах мелькнула какая-то застарелая горечь — та, что бывает у детей, которым всю жизнь отвечали «нет».

— Этот стиль придумал мой сын. И не мне решать, кого ему обучать, Минато-кун.

Она смотрела на его всё ещё улыбчивое лицо, на слегка покрасневшие глаза — и вздохнула.

Она стала слишком мягкой.

— Вот что, Минато-кун.

Он встрепенулся.

— Я напишу сыну письмо. Если он даст добро — я начну учить тебя стилю Рыбьего Карате. Только его базе: за большим нужно идти или к моему мужу, или напрямую к сыну. Хорошо?

Минато радостно закивал.

— Спасибо вам, сенсей!

— Иди уже, пройдоха. — Она ласково потрепала его по голове. — Я вижу, тебя уже ждут твои друзья.

Слегка замерший было под её рукой мальчик резко встрепенулся и обернулся к двери. Там уже стояла троица парней — друзья Минато, такие же бескланные ученики, как и он сам. Быстро поклонившись, он помчался к ним, а у самого выхода ещё раз повернулся.

В его взгляде мелькнула странная эмоция, и он по-мальчишески помахал ей на прощание.

***

Письмо матери застало меня врасплох своим содержанием.

Не став долго думать над ответом, я быстро дал добро на обучение Минато Рыбьему Карате, после чего даже расщедрился на целый свиток, посвящённый стилю. Заодно заранее разрешил учить его Водному Дыханию и приложил базовые тренировки по Полной Концентрации Дыхания.

Получить в друзья будущего Хокаге и усилить его на ранних этапах? Дайте два.

Отдача этих знаний далась легко. Да, я планировал в будущем сделать их клановым хиденом. Но научить им подобного человека ошибкой не считал.

После этого события пошли в типичном ритме.

Моё место командира отряда по-настоящему оспаривал только Инузука — но и тот быстро прекратил. В дело вступил Commander: люди слушались меня охотнее, чем должны были слушаться подростка, и Гэн, сам того не заметив, начал отвечать «есть» раньше, чем успевал возразить. Плюс общие успехи отряда. За три месяца мы не потеряли ни одного человека и совершили больше всех боевых задач, и это било любые доводы про возраст.

А вот на наш фронт стали давить куда сильнее.