Постоянно, без усилия и без пауз, — не уставая при этом. Пока Сойчи берег чакру и глаза, ближний круг держал я. Полкилометра — не двадцать, но за эти полкилометра ни одна тварь не подобралась бы к нам незамеченной. И, в отличие от него, у меня не было ни вздувшихся вен на висках, ни всплеска чакры, по которому чужой сенсор поймёт, что его разглядывают. Мальчишка с замотанной головой, идущий замыкающим. Ничего интересного.

Дважды я замечал следы, на которые мы натыкались вблизи: остатки лагеря, брошенные кострища, тропу отряда, ушедшего на север к Иши. Сам отряд нашёл Сойчи — раскрыл бьякуган на очередном заходе и повёл нас в обход, за три километра, не приближаясь.

Никто не спорил. Никто не рвался в бой. Все четверо были профессионалами до мозга костей, а Сакумо вёл нас так, будто каждый шаг был просчитан на неделю вперёд.

Патруль прошёл без единого происшествия.

Мы вернулись на исходе третьего дня, покрытые пылью с головы до ног, и Сакумо доложился Данзо: маршруты, следы, направление движения суновских сил, тот отряд, что мы обошли, и место, где он был замечен. Данзо выслушал, задал три вопроса, отметил что-то на карте и отпустил нас.

Про меня он не спросил ничего.

А после, уже у палаток, когда все расходились отсыпаться, Сакумо подозвал меня в сторону.

— Ты хорошо справился, Кенджи – кун — улыбнувшись мне сказал он — Продолжай в том же духе и все будет хорошо. — с небольшой паузой тот продолжил, немного кривовато усмехнувшись — и не переживай насчет Гэна, он со всеми новенькими ведет себя так. Пройдет немного времени, и ты увидишь и другую его сторон.

— Хай, тайчо.

— Мы уже не на миссии. — неодобрительно покачал он головой, нахмурившись. — не будь столь напряжен – сейчас время отдыха. Если будешь в вечном напряжении перегоришь куда раньше положенного.

— Хай, тайчо.

— Хаааа — обреченно выдохнул он. — Ладно, я понял. Ступай, Кенджи – отдохни как следует. Следующие пару дней нас трогать не будут – проведем время с пользой. Буду ждать тебя у нашей стоянки – и вещи свои сразу прихвати. Ты теперь тоже часть отряда.

— Хай, тайчо!

— И ведь обрадовался тренировкам — пробормотал он еле слышимо, после чего покачал головой и ушел.

***

Интерлюдия. Сакумо

Отряд разошёлся, а Сакумо ещё долго сидел у прогорающего костра, глядя, как оседает над пустошью ночная пыль.

Мысли занимал новоиспеченный член его отряда.

Он не спрашивал почему. Он и так знал: Данзо не бросается такими решениями, а Хокаге прислал письмо, о котором Данзо, разумеется, обмолвился. Поберечь. Значит, в лагере есть ровно один человек, кому такое можно доверить, — тот, кто не считает людей строками. Вот его и определили.

Сакумо не обиделся. Он бы и сам попросил.

Только всё это никак не отменяло простого факта, который жёг ему сердце третьи сутки подряд.

Ребёнку тринадцать лет.

Он видел, что мальчишка умеет. Он понимал — понимал холодно и трезво, как понимает человек, воевавший всю жизнь, — что перед ним, возможно, самый неубиваемый шиноби из всех, кого он встречал.

И всё равно это был ребёнок.

Тощий мальчишка в жилете, который ему велик и который кто-то — мать, наверное, — подшил под его плечи. С обожжённым лицом. С повязкой, за которой он прячет то, что осталось от глаз, потому что боится напугать взрослых мужиков, которые режут людей на завтрак.

Сакумо видел эти стежки и не мог о них не думать.

Дома у него скоро появится свой. И Сакумо всякий раз, глядя на Кенджи, ловил себя на том, что примеряет. Через десять лет. Через десять лет его сын будет ровно вот таким же — и найдётся кто-нибудь, кто отправит его на границу.

— Пацан неплох, Сакумо — ворчливо отозвался Гэн, что улегся головой на своего напарника. — За весь патруль ни разу не отстал от нас. Не пытался казаться не пойми кем и при этом же старался помочь как мог. — сев, он продолжил. — Не этого я ждал, когда ты сказал нам о пополнении. Уже примерял на себя роль няньки.

— Данзо – сама не стал бы просто так приставлять к нам ребенка, Гэн. — влез Тэру. — Если бы он ничего из себя не представлял, то его бы держали при штабе.

— Да, да, все уже поняли, что ты фанат Данзо – хватит.

Уже начавшуюся перепалку прервал холодный голос Юки

— На него плохо действуют иллюзии, Сакумо.

Все застыли и повернулись к ней. У него дернулся глаз.

— Ты пыталась наложить на него гендзюцу? Когда?

Она склонила голову в размышлениях — Во время получения миссии, в начале пути и после возвращения в лагерь. Ни разу иллюзиям не удалось зацепится за него дольше секунды – он их, вероятно, не заметил.

Сакумо потер висок в попытках унять головную боль. Из всего отряда именно она доставляла ему больше всего проблем. У нее была какая-то обсессивная нужда наложить на каждого встречного гендзюцу.

— Хватит это делать, Юки, я просил тебя неоднократно.

— Привычка, тайчо, ничего не могу с собой поделать.

Тогда, глубоко вздохнув, он и разогнал отряд.

Костёр прогорел до углей.

Сакумо поднялся, отряхнул колени и пошёл спать.

Глава 41. Царь ушел, да здравствует новый

Интерлюдия. Хирузен

Полгода.