Третий Райкаге — Эй, гора мышц и воли, сильнейший шиноби мира по общему признанию, — стоял у широкого окна, когда ему принесли весть. Рядом, склонившись, ждал глава клана Дзисоку — Дайске, чей кеккей генкай лёг в основу техники, что стёрла Комори с лица земли.

— Готово, Райкаге-сама, — произнёс Дайске, и в голосе его звенело сдержанное торжество. — План отработал в точности. Всё, как вы задумали.

Эй медленно повернулся.

— Приманка?

— Проглотили целиком. Их армия ушла вглубь, как мы и рассчитывали, — на малую страну целым войском никто не ляжет. А командиры остались. — Дайске позволил себе тонкую улыбку. — Остались прикрывать отход, до последнего, как и в прошлом. Дайго с его смертниками удержал их у стен ровно столько, сколько было нужно. Когда узор сомкнулся, в городе оставалась вся элита обеих деревень. Должен сказать, препарат Мизукаге доказал свою эффективность – эти слабослики смогли сдерживать на себе джоунинов.

Эй хмыкнул. Большего ему и не требовалось — замысел был его, и он читал этот короткий доклад, как читают последнюю строку уже решённой задачи. Оставался лишь итог.

— Город?

— Выжженная воронка до самой магмы, Райкаге-сама. Из арьергарда не ушёл никто. Командующие в том числе.

Эй прищурился, и по его лицу расползлась хищная, довольная усмешка.

— Ха! — Он хлопнул огромной ладонью по подоконнику так, что дрогнуло стекло. — Сработало. Сработало, чёрт возьми.

Он шагнул к Дайске и почти по-дружески стиснул его плечо своей лапищей.

— Записывай на счёт своего клана головы Кагами Учихи и Рюсея Узумаки. — Он оскалился шире. — Лживое Пламя Конохи и Тысяча Свитков Узушио. Двое из немногих, кого даже я воспринимал всерьез. И оба сгинули в одной воронке, даже не увидев того, кто их убил.

Дайске поклонился.

— Клан Дзисоку служит Кумогакуре, Райкаге-сама.

— Служит, и как служит! — прогремел Эй, отворачиваясь к окну. Голос его стал ниже, деловитее. — Одним ударом, не двинув ни одного элитного отряда. Пока Лист и Водоворот хоронят лучших и гадают, что их накрыло, мы сделаем то, ради чего всё и затевалось.

Он помолчал, и в глазах его зажёгся расчёт человека, уже думающего о следующем ходе.

— Сколько сосудов осталось в запасе?

— Шестнадцать, Райкаге-сама.

Эй недовольно дёрнул щекой, но кивнул. Шестнадцать. Мало. Насыщенные природной чакрой тучи было мучительно трудно отыскать, а запечатать их в сосуд — ещё труднее; каждый такой сосуд стоил месяцев работы и удачи впридачу. Расходовать их на подобную цель было жаль, но техника требовала серьезной проверке в бою.

— Береги их, — обронил он наконец. — Каждый. Такой размен, как в Юи, мы можем позволить себе не всякий раз. — Он усмехнулся краем рта. — Но там он себя окупил.

— Эти шесть сотен окупились с лихвой, Райкаге-сама.

Он и не подозревал, насколько ошибается.

Потому что в тот самый час, за много лиг от резиденции, у границы Юи, Кагами Учиха сидел живым у прогоревшего костра рядом со своими учениками, а Рюсей Узумаки досыпал последний свиток отчёта в ставку Узукаге. Двое, которых Третий Райкаге уже вычеркнул из списка живых, дышали, думали и готовились ответить.

План сработал во всём, кроме одного. Добыча ушла из капкана — потому что в захлопнувшейся чаше оказался тот, кого не предусмотрел ни один расчёт клана Дзисоку. Мальчишка, которого молния не должна была брать и которого едва не убило то самое, что делало эту технику непобедимой, — но который всё же выволок четверых из огня.

Об этом в Кумогакуре узнают ещё не скоро.

Глава 33. Приказы

Интерлюдия. Кабинет Хокаге

Дверь отворилась без стука, и в кабинет вошла Узумаки Мито.

— Не похоже на тебя, Сару, звать меня в такой спешке. — Не дожидаясь приглашения, она прошествовала к креслу, что было заранее приготовлено напротив стола, и опустилась в него с достоинством, которое годы лишь отточили. — Что случилось?

Хирузен убрал трубку, с которой не расставался последние два дня, и отложил её в сторону.

— Спасибо, что пришли, Мито-сама. — Он говорил ровно, но за ровностью пряталась усталость. — Боюсь, у меня для вас дурные вести.

Он протянул ей через стол свиток с докладом Кагами.

Мито взяла его молча и принялась читать. Кабинет затих; слышно было только, как за окном перекликаются дозорные да потрескивает фитиль лампы. По мере чтения брови старой женщины сходились всё плотнее, а морщины у губ залегали глубже. Она читала не спеша, вдумываясь в каждую строку, — про два штурма, про скрытые печати, про технику, что стёрла Комори с лица земли, про элитный арьергард, из которого уцелели четверо.

Дочитав, она опустила свиток на колени и долго молчала.

— Действительно… дурные вести, Сару-кун, — произнесла она наконец, и в голосе её не осталось прежней лёгкости.

— Коноха не отказывается от взятых на себя обязательств, Мито-сама. — Хирузен сложил руки в замок перед собой. — Договор есть договор, и мы его чтим. Но у меня возникло к вам две просьбы.