Свиток вспыхнул синим. От него стремительно, во все стороны, понеслись дорожки символов — к трём расставленным по округе маякам. Минута ожидания, тягучая, как смола. А потом в трёх точках вокруг Комори к небу взметнулись синие столпы света, разом, ослепительно.

К вершинам столпов, к самому небу над городом, телепортировались огромные сосуды, окутанные вязью символов. Секунда — и они разбились вдребезги, высвобождая исполинскую массу чёрных облаков. Тучи поднялись по световым столпам и зависли ровно над Комори, свиваясь в единый грозовой свод, тяжёлый и непроглядный.

Дайго, вложив в это последние крохи чакры, сложил финальную печать.

— Активация!

И из облаков хлынул дождь.

Дождь из молний — толстых, стремительных, каждая толщиной с древесный ствол, бьющих сверху, отовсюду, разом. Небо над городом обрушилось на землю потоком слепящего огня. Барьер над Комори вспыхнул, принимая удар, — и продержался десять секунд.

Десять секунд.

А потом город накрыло сиянием тысяч молний.

Глава 31. Агония выжившего

Агония.

Чистая, немыслимая агония — вот и всё, что занимало моё сознание.

Когда с небес хлынули молнии, каждый отреагировал так, как умел. Узумаки принялись воздвигать барьеры, один за другим выхватывая свитки из подсумков, сплетая над собой купол за куполом. Учиха, все как один, ушли под землю — Стихия Земли: Подземное Движение, — ныряя в почву, будто в воду. Кессё вскинули кристальные крепости поверх уже стоявших барьеров, наращивая грань за гранью. Хьюга, за неимением иных вариантов, решил рискнуть — рвануть за пределы зоны поражения, наружу, в поле, ставя всё на одну свою скорость.

Кагами поступил похоже.

Он схватил Рюсея, Торифу и меня разом и потянул всех вниз, под землю, в спасительную толщу. За миг до погружения он успел крикнуть — коротко, отрывисто, вбивая приказ:

— Кенджи, обращай всё в песок и укрепляй за нами!

Это я и делал.

Кагами, вцепившись в Рюсея и Торифу, плыл вниз сквозь землю, увлекая их за собой. Я оставался позади, замыкающим, и обращался в песок — и всё, чего касался, обращалось в него следом. Почва вокруг рассыпалась под моей волей, теряла плотность, становилась податливой. Я сдавливал её меж собой изо всех сил, спрессовывал за нашими спинами в преграду, одну за другой, заслон за заслоном, отгораживая нас от того ада, что творился наверху.

Время от времени в песке мелькали печати и свитки — это Рюсей, сориентировавшись, принялся возводить барьеры и помогать мне крепить свод над нашими головами. Вдвоём, слой за слоем, мы отгораживались от неба.

Этого не хватило.

Секунда — и грохот наверху усилился стократ. Дрожь расходилась от каждого удара молнии о землю, толчок за толчком, всё чаще, сливаясь в непрерывное сотрясение. Я чувствовал каждый удар сквозь почву, как чувствуют кулаки по натянутой коже барабана, а я был этой кожей. Мы уходили вниз, но недостаточно быстро — толща над нами не поспевала нарастать, а небо било и било, без передышки, без жалости.

Затем пришла статика.

Заряд, бьющий в землю, никуда не исчезал. Он растекался во все стороны, теряя силу с расстоянием, но таких ударов было сотни в секунду, и мощь за ними могла поспорить с настоящими, природными молниями. Земля напиталась электричеством, как губка водой, и это электричество поползло вглубь, за нами, отыскивая нас в толще.

Следом пришёл жар.

Земля, песок — они не выдерживали того потока энергии, что вливался в них сверху, и начинали плавиться, обращаясь в магму. Той глубины, на какую мы успели зарыться, хватило на три секунды с начала удара. Три секунды — и раскалённая почва подобралась к нам вплотную, потекла сверху вниз, догоняя четыре живых тела в толще земли.

Я почувствовал это первым.

Первое напряжение, переданное мне песком. Первый жар плавящейся земли над головой. И здесь мне пригодилось то, о чём не знал никто, кроме Кагами. Не только Логия обращала почву в песок и пропускала сквозь меня заряд — Lava отзывалась на расплав, и вся магма, что текла на нас, вдруг стала моей. Я чувствовал её, как чувствуют собственную руку, и мог гнать её, куда захочу.

Так я и делал.

Я отводил лаву в стороны, прочь от нас, не давая ей спалить нас заживо, разводил раскалённые потоки по бокам, лепил из них стены, что смыкались за нашими спинами. Я создавал всё новые и новые гранулы песка, перенаправлял заряд от союзников, что уплывали ниже меня, — и у меня выходило. Заряд не причинял мне вреда. Молния проходила сквозь моё рассыпанное тело, не находя, что жечь. Расплавленная почва покорно текла туда, куда я её гнал. Двумя дарами разом — песком и магмой — я держал над четырьмя жизнями свод, которого хватало.

Вопреки всему — держал.

Но потом что-то случилось.

Раздался особенно сильный грохот, дрожь в разы мощнее прежней ударила по чувствам — и там, где секунду назад я ощущал лишь лёгкое напряжение заряда, вспыхнула боль. Резко. Внезапно. Ниоткуда.