Рейко смотрела на командующего долгим, тяжёлым взглядом — тем самым, каким смотрела на меня перед боем. Она чуяла недосказанное. Она всегда его чуяла. Но сейчас было не время и не место, и она это понимала лучше многих.

— Хорошо, — сказала она наконец, глухо. — Хорошо. Но он ведь выкарабкается? Скажите, что выкарабкается.

Кагами не любил обещать того, чего не мог гарантировать.

— Если кто и выкарабкается, то он, — ответил он, и это была чистая правда. — Живучести в этом мальчишке больше, чем в любом из нас. А теперь — в строй. Оба.

Они подчинились. Но, отступая обратно в колонну, Рейко оглянулась на командующего ещё раз, и Такеши потом сказал, что в её глазах стояли слёзы, которых она никому не позволила бы увидеть.

Я узнал об этом много позже. А тогда я просто плыл в тёплой темноте свитка, не чувствуя ни боли, ни хода времени, ни того, как двое моих друзей бегут сквозь чужую страну, унося на сердце страх за меня.

Глава 32. Ложный выигрыш

Они отступали долго.

Четыре часа непрерывного рывка на максимальной скорости, без единой остановки. Генинов, что выдыхались первыми и грозили растянуть колонну, добровольно-принудительно заключили в свитки — так было и быстрее, и безопаснее для них самих. Войско бежало налегке, бросив всё, что можно бросить, унося лишь раненых, пленных и живых, и остановилось только у самой границы, там, где Юи смыкалась с землями Узушио и Конохи. Здесь, под прикрытием союзных рубежей, впервые за два дня можно было перевести дух.

Встав лагерем и разослав патрули искать любой след врага, они с Рюсеем засели за доклад.

В шатре командования, при свете единственной лампы, двое уцелевших командиров методично заполняли свиток, слой за слоем восстанавливая всё двухдневное противостояние. Первый штурм и второй. Странная тактика Кумо, их безымянный командир, послушная гибель шести сотен. Скрытые печати, расставленные под прикрытием боёв. И то, чем всё кончилось.

Технику Кагами описывал так, как только и мог.

Названия он не знал. Враг не соизволил представиться, а пленные, что нёсли в себе лишь обрывки замысла, не смогли бы назвать её, даже если бы захотели. Поэтому Кагами писал о том, что видел собственными глазами. Техника ранга S, не ниже. Требует заранее расставленных маяков — трёх, судя по трём световым столпам. Бьёт с огромного расстояния, из-за пределов видимости, обрушивая на цель непрерывный поток молний немыслимой плотности. Пробивает любой известный барьер за десяток секунд. Оставляет после себя выжженную воронку, уходящую в магму. Ущерб — полное уничтожение укреплённой точки вместе со всем живым внутри. Ограничение одно, но существенное: без маяков она бесполезна, а на их скрытную расстановку врагу и понадобились два дня резни.

Он описал всё это сухо и точно, без единого лишнего слова. Пусть в Конохе и Узушио читают и делают выводы. Пусть готовятся. Потому что если у Кумо в рукаве такая техника, эта война пойдёт совсем не так, как рассчитывали в штабах.

Закончив, каждый воспользовался своим способом доставки.

Кагами призвал очередного ворона, вложил в его чёрный клюв копию свитка и приказал нести весть одному из старших Учиха, оставшихся в Конохе. Птица каркнула и растаяла в дыму.

Рюсей поступил иначе. Он достал свой свиток, развернул его на всю длину прямо на земляном полу и уложил в центр собственный отчёт. Короткая, быстрая серия печатей — и свиток с отчётом исчез, унесённый куда-то за много лиг отсюда, в ставку Узукаге.

Кагами наблюдал за этим с прищуром.

— Напоминает метод, каким Кумо перебросили свою технику, — заметил он негромко. — Те сосуды над городом. Их ведь тоже перенесли издалека, к маякам.

— Это? — Рюсей махнул огромной ладонью, будто отгоняя муху. — Это не годится ни для чего тяжелее килограмма, а тем более для чего-то, напитанного чакрой. Бумага, лёгкий предмет — предел. Эффект похож, да, перенос он и есть перенос. Но масштаб разнится в разы. — Он посерьёзнел. — А в основе их печати лежал кеккей генкай. Наши мастера фуин так не умеют, будь они хоть трижды Узумаки. То, что мы видели, — это не просто перенос. Это перенос, помноженный на чью-то кровь.

Кагами лишь кивнул.

Им ещё предстояло разобраться с дальнейшим. Пока они ограничились лагерем и дозором — большего в неведении и не сделаешь. Лишь с ответом из Конохи станет ясно, что дальше: отходить ли им вовсе с этого направления, или сюда двинется подкрепление, способное сменить проигранную партию. До той поры оставалось ждать.

А ждать, ничего не делая, Кагами не умел.

***

У него хватало забот и без стратегии.

В первую очередь — порядок в лагере. Войско, потерявшее за два дня командиров групп, старшего Хьюга и весь элитный арьергард, было напугано и растеряно, и в такой массе легко вспыхивала паника, а за паникой — глупость. Кагами ходил между кострами, говорил с уцелевшими лидерами, распределял дозоры, назначал новых старших взамен погибших, гасил там, где начинало тлеть.