— Готовь третий заход к вечеру, — произнёс Дайго ровно. — Пусть снова лезут на барьер. Пусть снова считают наших мертвецов и радуются. — Он повернулся к Рэну, и в глазах его не было ни тени той злости, что жгла его в начале. — Каждый труп, что мы им отдадим, стоит одной печати в их тылу. Хороший размен. Отменный размен.

Рэн оскалился и склонил голову.

— А Дзисоку? — уточнил он. — Их осталось четырнадцать. Скорость выматывает, да и враг начал ловить их ловушками.

— Четырнадцати хватит. — Дайго снова повернулся к тёмному полю, за которым мерцал далёкий барьер Комори. — Им осталось расставить немного. А потом скорость им больше не понадобится. — Он помолчал. — Никому из нас больше ничего не понадобится.

Ветер шевельнул кроны над лагерем, и с поля потянуло запахом гари и мокрой травы — запахом чужой войны, которую здесь, под деревьями, вели совсем не так, как думал враг.

Глава 30. И даже Боги могут плакать

Интерлюдия. Ставка Конохи

— Во время утреннего штурма, пока большая часть наших сил преследовала противника в поле, несколько шиноби Кумо обошли основную точку сражения и успели установить неизвестную печать.

Кагами говорил ровно, но каждое слово ложилось на собравшихся тяжестью. Вокруг него в тесной комнате уцелевшей ратуши стояли те, кому он доверял разбирать такие вещи, — Рюсей, Торифу, старший Хьюга, пара командиров Узушио.

— Шиноби мы захватили, — продолжил он. — Но о цели и функции печатей им ничего не известно, как неизвестен и сам принцип их работы. Найденное изъяли и передали вашим мастерам на разбор. — Он обвёл присутствующих взглядом. — Мысли?

Повисла тишина.

Первым её нарушил Рюсей. Исполин был непривычно мрачен, огромные руки скрещены на груди.

— Пока Рьёма и Оккоцу не могут сказать ничего внятного, — прогудел он. — Принцип работы этой печати совершенно не похож на наш. Наши мастера фуин — лучшие в Пяти странах, и даже они разводят руками. Единственное, что удалось нащупать: печать как-то завязана на кеккей генкай Дзисоку. На их Скорость. Больше — темнота.

Кагами напряжённо думал.

Нельзя уповать на удачу. Если Кумо готово жертвовать сотнями шиноби ради того, чтобы расставить эти печати, — значит, они того стоят. Значит, за ними стоит замысел, ради которого не жаль ни шести сотен жизней, ни двух проваленных штурмов. А замысел, которого не понимают даже узумаковские мастера, замысел, требующий расставить по округе маяки под прикрытием резни, — такой замысел раскрывать на собственной шкуре было бы непростительной глупостью.

Решение оставалось лишь одно.

— Отходим из города, — произнёс Кагами. — Вглубь Юи. Узнавать, как работает неизвестная печать, тем более печать, которой зачем-то нужны расставленные маяки, на собственном опыте — лишнее.

Рюсей недовольно дёрнул щекой, но кивнул. Он понимал причину отступления и не спорил с ней. Просто ему, Узумаки Тысячи Свитков, было поперёк горла отдавать даже дюйм земли вражеским шиноби — тем более таким жалким, каких они два дня крошили в поле, как солому.

Кагами надкусил палец и прижал окровавленную ладонь к стене дома, у которой они собрались.

— Приказ всем силам: немедленное отступление из города. Команда двенадцать — ко мне. Лидеры групп — тоже ко мне. Выполнять.

Ворон, соткавшийся из дыма под его ладонью, внимательно выслушал, кивнул чёрной головой и растаял. Вскоре его голос — голос Кагами — раскатился по всему Комори, и город пришёл в движение.

***

Выслушав приказ, мы немедля сорвались вслед за взмывшим ввысь вороном — тот был достаточно добр, чтобы указать нам точный путь до сенсея, петляя над крышами.

На место мы прибыли последними. Кагами уже раздавал приказы лидерам групп — кто и в каком порядке уходит, кто остаётся прикрывать отступление, кто и какие сюрпризы оставит противнику на прощание. У ратуши собралась пёстрая толпа: командиры Учиха, узумаки, старший Хьюга, грузная фигура Торифу, и над всеми — Рюсей, глыбой возвышавшийся посреди суеты.

Кагами обернулся к нам, едва мы приземлились.

— Рейко, Такеши — отступаете в первой волне, вместе с остальными генинами. — Он выдержал короткую паузу. — Кенджи остаёшься со мной. Мы уходим последними.

Рейко вскинулась, Такеши открыл было рот — но их возмущение опередил тот, кто стоял рядом и был куда выше рангом.

— Этот пацан идёт с нами? — Рюсей смерил меня недоверчивым взглядом сверху вниз. — Кагами-доно, при всём уважении, не мелковат ли будет для арьергарда? Тут остаются те, кто дерётся, а не те, кого прикрывают.

Такеши и Рейко, готовые вспыхнуть, притихли — их сомнение озвучил кто-то повесомее.

— Рюсей-доно, не сомневайтесь в моём суждении. — Голос Кагами не дрогнул. — Кенджи, если ситуация выйдет из-под контроля, будет способен оказать нам неоценимую помощь.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тень вины — вины учителя перед учеником, которого он собирается вытолкнуть за черту, за которой уже не спрячешься. Я понял. Возможно, сегодня одним секретом станет меньше. Я кивнул сенсею, показывая, что принял это.

— В живучести он превосходит всех присутствующих, вместе взятых, — закончил Кагами.