На экран одновременно вывелись любительские стримы с площадей обоих мегаполисов. Народу там действительно пока было немного, в среднем собирались кучки по несколько десятков, максимум сотен человек. Где-то люди с самодельными плакатами кричали требования освободить арестованных врачей, где-то заступались за журналистов. А где-то просто громко возмущались тем фактом, что против человека, лечившего их рак на улицах, внезапно развернулась такая крупномасштабная, скоординированная кампания по дискредитации.

— Увеличь центральную трансляцию, — попросил я парня, прищурившись.

Тот, понимающе кивнув, вывел на всю плазму прямой эфир с площади Готэма.

— К слову, этот конкретный стрим прямо сейчас крутят ретрансляцией на нескольких крупных телеканалах, — мрачно добавил Нигма, пробегаясь глазами по метрикам просмотров.

Этому факту я ни капли не удивился. На трансляции, фактурный двухметровый мужчина с густыми рыжими волосами и аккуратной бородой стоял на импровизированной центральной трибуне около готэмской мэрии. Он был одет в строгую, темную одежду, отдаленно напоминающую одеяние проповедника. Мужчина активно агитировал самую большую толпу из всех ранее нами увиденных, вокруг него собралось не меньше полутысячи человек.

И агитировал он, что удивительно, против меня.

Оратор в одной из реплик выдал свое имя, заставившее меня удивленно нахмуриться, Хьюго Стрейндж. В отличие от своего комиксного прототипа, представляющего чаще всего типичного Готэмского фрика-психопата, этот Стрейндж вообще не выглядел безумцем. Он не был карикатурным, громким, брызжущим слюной фанатиком. Напротив, говорил он удивительно спокойно, размеренно, уверенно, с идеальными паузами, и в каждой своей фразе он старался ссылаться на реальные, подтвержденные события, грамотно искажая их контекст.

— Да, в мире, который был до появления Сказочника, существовали преступники. Существовала коррупция. Существовали болезни, — бархатным, гипнотическим басом вещал Стрейндж, обводя притихшую толпу сочувствующим взглядом. — Но у человечества были законы! У нас были институты власти, которые, пусть и несовершенно, но уравнивали в базовых правах среднего горожанина и миллиардера!

От этого откровенного бреда я лишь насмешливо фыркнул, скрестив руки на груди. Равенство горожанина и миллиардера? В этом мире? Серьезно?

Но, что меня конкретно удивило в данной ситуации, на трансляции никто из слушающих Стрейнджа людей даже не подумал освистать столь сомнительный вброс. Толпа, состоящая из тех самых средних горожан, которых каждый день доят, слушала его, затаив дыхание и согласно кивая.

Странная херня. Аномальная. Мужчина тем временем продолжал накачивать аудиторию.

— А теперь? Теперь нашим городам угрожают гигантские чудовища! А один неизвестный человек, если он вообще является человеком(!), переписывает наши тела неизвестной энергией, якобы излечивая их! Кто дал ему это право? Кто позволил ему решать, кто достоин жизни, а кто нет? Вы видели, во что он превратил тела работников в Арк-М? Вы видели произошедшее в приюте? — Стрейндж выдержал драматическую паузу, его голос чуть дрогнул от искусно сыгранной боли. — Мы можем с вами сколько угодно спорить в интернете о подлинности видеозаписи, но отрицать реальность десятка расчлененных человеческих тел невозможно!

— До невозможного ленивые и тупые манипуляции, — я брезгливо поморщился, не выдержав этого словесного поноса, и развернулся в сторону золотистого портала, — Я в Готэм. Пора и мне выйти на эту сцену, пока он не довел их до массового психоза.

— Ты убьешь его? — тихо, но твердо поинтересовалась Диана, шагнув наперерез. Кто о чем, а добрая амазонка всегда переживает о человеческой жизни, даже если это жизнь мрази.

— Практически наверняка, — честно и без тени раскаяния признал я. — Ты разве не видишь по трансляции, что с этой толпой происходит что-то неладное? Толпа не может быть настолько послушной и синхронной от парочки сомнительных вброшенных тейков.

Девушка, присмотревшись к экрану, нахмурилась и понятливо кивнула, а я, вспомнив об ещё одной мелочи, подошел к Нигме, беря из его рук тактический наушник. На ходу, я изъял у гаджета свойство «зависимости от расстояния», теперь сигнал будет идеальным хоть с орбиты. Вставив наушник в ухо, я шагнул в мерцающий портал, окончательно возвращаясь в пропахший смогом город греха.

Вынырнув в поместье, я тут же активировал платформу, взмывая в воздух. Первое, что я заметил с высоты, это плотное кольцо федералов и броневиков спецназа, окруживших территорию поместья.

Штурмовать живой, извивающийся ядовитыми лозами лес Айви, к слову, никто из них пока не решался. Зато меня они заметили мгновенно, стволы задрались в небо. Впрочем, сейчас мне было плевать на эту массовку. Смазанным пятном я рванул в центр Готэма, оставляя силовиков глотать пыль. Было бы обидно, если бы наблюдатели успели предупредить Стрейнджа о моем появлении, и он экстренно прервал свою проповедь, сбегая в канализацию.

«Не прервал», — облегченно выдохнул я про себя, когда спустя минуту полета, завис над площадью и бесшумно приземлился на парапет крыши мэрии, прямо над трибуной.