Стрейндж стоял внизу, ко мне спиной, продолжая вещать в микрофон. А вот, уже почти тысячная толпа, плотно заполнившая площадь, могла отчетливо меня видеть. Я не скрывался. Синий, починенный Айви костюм, оранжевые барьеры, всё при мне.

И… никто из них никак не отреагировал на моё появление над головой их оратора. Никто не вскрикнул, не указал пальцем, не достал телефон.

Странно? Нет, скорее жутко.

Сконцентрировавшись, я перевел взгляд на площадь. На напряженных, возбужденных и внимающих каждому слову ублюдка людей. Затем на самого Стрейнджа. Довольно быстро я отчетливо, почти физически почувствовал тягучее, мерзкое ощущение липкой ментальной скверны, которая невидимым куполом накрывала всю площадь. От самого рыжего оратора исходили слабые, грязные, но не менее отчетливые эманации демонической энергии.

Грим. Ну конечно. Очередная дешевая демоническая игрушка Джокера. К слову, сила Стрейнджа была на порядок слабее магии того же Шляпника. Эта дрянь едва ли была способна на что-то большее, кроме фонового усиления нужных эмоций и слабой, поверхностной промывки мозгов через звук. Проблема заключалась лишь в массовости покрытия.

«Убрать его точечным выстрелом плазмы прямо с крыши было бы проще всего, прожечь дыру в черепе до того, как он обернется, но…»

Чертово последнее проклятие!

Оно уже начало давить на мое сознание. Тяжелое, непреодолимое желание, навеянное системой… сначала поговорить, выяснить мотивы этого ничтожества, поспорить о его мировоззрении. Всё это сковало мои действия, и теперь я чисто физически не мог материализовать плазменную турель за спиной. Моя энергия просто отказывалась формироваться в оружие, пока я не вступлю с ним в диалог.

— Аргкх, блядь. Ненавижу этот цирк, — раздраженно, сквозь зубы выругался я, смирившись с механикой Системы.

Может, так даже лучше для толпы. Меньше паники от внезапного убийства их пастора.

Спрыгнув с крыши мэрии, я мягко пролевитировал на платформе десяток метров вниз и бесшумно приземлился между плотной толпой и трибуной Стрейнджа.

В этот раз эффект был мгновенным. Толпа наконец-то отреагировала на физическое препятствие перед собой, как единый организм, отшатнувшись от меня на пару шагов. Редкие камеры журналистов, стоящие по бокам, тут же повернулись в мою сторону, ловя сенсацию.

Сам Стрейндж, также резко уставился на меня. На долю секунды его холеное лицо побледнело, маска благочестия дала трещину, но он профессионально и быстро вернул себе самообладание, вцепившись в стойку микрофона.

— Повтори всю ту ложь, что ты что выблевал обо мне, мне же в лицо, — я медленно поднял голову, глядя ему в глаза, и старавшись звучать достаточно громко, чтобы меня услышала площадь, но недостаточно агрессивно, чтобы дать ему повод сыграть жертву.

Вместо того чтобы ответить лично мне, как того требовало как моё проклятие диалога, так и моё обращение, Стрейндж решил использовать свой козырь и апеллировать напрямую к одурманенной толпе.

— Вот! Вы видите?! — истерично рявкнул он в микрофон, тыкая в меня пальцем.

Я заметил, как глаза у людей в первом ряду начали стремительно наливаться кровью, лопаясь красной паутинкой капилляров. Ментальный контроль начал переходить в активную фазу.

— Именно так и действуют настоящие чудовища! Им не нравится неудобный вопрос, им не нравится правда, и они приходят, чтобы убить того, кто осмелился этот вопрос задать! Он пришел за мной, а завтра придет за вами!

Некоторые люди после этой фразы начали неестественно сильно дрожать. Их челюсти сжались, руки скрючились. Это всё, в какой-то степени, походило на массовую вспышку бешенства, спровоцированную демонической энергией.

Подозреваю, что предполагаемый эффект от кукловода был прост и жесток, вся эта тысячная масса в ближайшее время должна будет с рычанием рвануть на меня. И, даже если у них и не получится достать меня, а у них это физически не получится, я закрыт барьерами, в давке на площади прольется немало крови. Сотни затопчут друг друга в попытке добраться до моей шеи. И кого в этой бойне официально обвинят по всем каналам? Вопрос риторический.

— Не жалкой марионетке корпоративного клоуна рассуждать о чудовищах, — холодно фыркнул я, щелкая пальцами.

Но вместо того, чтобы атаковать самого Стрейнджа, я круговым движением руки отправил прямо в ревущую, готовящуюся к прыжку толпу широкую, концентрированную волну Белого Пламени.

В этот раз Стрейндж испугался уже по-настоящему.

97. Нужно поговорить

Белое Пламя разошлось от меня широкой волной. Оно стремительно накрыло всю площадь, начав жадно окутывать толпу. Святой огонь не обжигал плоть и не плавил асфальт, он питался исключительно липкими демоническими миазмами Стрейнджа, разрастаясь с каждой секундой.