На моменте с небрежным «покороче» проклятие слабо, с легким укоризненным намеком кольнуло болью в виске. Но так, без огонька. Система понимала, диалог может быть коротким, главное, чтобы он был содержательным и раскрывал хоть что-то, те же мотивы. Условия пока соблюдаются.

— Ничто из перечисленного, — Стрейндж покачал головой, он поправил помятый воротник, на удивление быстро приходя в себя и легко втягиваясь в навязанный разговор. В его глазах не было безумия, только холодная, хирургическая расчетливость. — Мои мотивы сугубо прагматичны. Всю свою жизнь я изучал людей с отклонениями. Преступников, психопатов, мета-людей. Я анализировал их природу и строил систему, способную их контролировать, направлять и использовать на благо общества.

— Система создана исключительно для того, чтобы в один прекрасный день её сломали об колено, — презрительно фыркнул я, заполняя короткую паузу, чтобы не дать проклятию повод ударить по мозгам.

— До твоего появления в мире, были те, кто считал так же, — согласился Стрейндж, делая шаг вперед, словно мы находились не в парящей над городом сфере, а в его рабочем кабинете, — Но их можно было просчитать. Их можно было поймать, запереть в комплексе, исследовать или, применив правильные рычаги давления, направить в нужное русло. В основном же… даже самые опасные мета-люди и безумцы подсознательно стараются подчиняться определенным правилам.

— Правилам, которые заботливо спущены сверху стайкой богатых ублюдков, — хмыкнул я, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Правилам, которые делают жизнь сотен миллионов людей стабильнее и проще! — жестко возразил Стрейндж, повысив голос. Его глаза блеснули убежденностью фанатика от науки, — Социальная система существует тысячелетиями! Она уже доказала свою эффективность кровью поколений. И эти самые «богатые ублюдки», как ты их изволил назвать, как никто другой понимают критическую важность сохранения стабильности и иерархии в мире. Они — несущая конструкция. И тут, из ниоткуда, появляешься ты…

— И тут появляюсь Я, — я широко, с издевкой улыбнулся, легким кивком предлагая ему продолжать.

Я физически чувствовал, как с каждым новым сказанным словом Стрейнджа невидимый системный поводок проклятия в моей голове постепенно ослабевал. Шкала обязательного трепа заполнялась. Прямо сейчас я мог бы даже попробовать снова немного его иссушить, но это могло сбить его с мысли и сказаться на качестве его последующей речи, а значит, затянуть таймер. Рисковать я не стал. Пусть выговорится.

— Сказочник ломает саму фундаментальную идею контроля! — пылко произнес Стрейндж, взмахнув руками. Его голос гудел в замкнутом пространстве барьера. — Ресурсы, политическое влияние, армия, корпоративные деньги… Всё это вдруг стало неважным. Потому что в мире внезапно существует тот, кто способен по щелчку пальцев вылечить то, что медицина считает неизлечимым. Тот, кто уничтожает тех, кого государство годами не способно осудить или посадить. Тот, кто одним взмахом меча способен стирать с лица земли города и убивать божественных монстров!

Стрейндж сделал тяжелый вдох, впиваясь в меня взглядом.

— И самое страшное для системы, что ты… Ты тот, кто одним фактом своего существования собирает вокруг себя армию преданных последователей, готовых умереть за твою улыбку. Те, кто сидят наверху, те, кто понимают истинную опасность, которую ты представляешь, боятся не столько твоей грубой физической силы, сколько…

Мужчина на секунду прервался. Он напряженно подбирал слова, упрямо и не мигая глядя мне в глаза. Сейчас в его взгляде не было ни грамма раскаяния, ни тени животного страха за свою жизнь. Только железобетонное упрямство человека, абсолютно уверенного в своей правоте.

— Да… пожалуй, именно этого, — наконец определился он, чеканя каждое слово. — Они до одури боятся мира, в котором право определять нормальность, раздавать жизнь и смерть, принадлежит одному-единственному существу, которое не подчиняется никому и ничему!

— Пфф, но между тем моё единоличное «неподчинение» для этого самого мира будет куда как лучшей альтернативой, чем та кровавая херня, что творится за закрытыми кулисами, — фыркнул я, парируя сугубо ради поддержания динамики диалога.

Сам по себе этот философский спор был мне не особо интересен. Я слышал вариации этой речи в сотнях миров. Суть всегда сводилась к одному — ублюдки хотят править как можно дольше, поэтому сейчас я просто ждал финального аккорда. Отмашки проклятия с четким пониманием: «Можно убивать!».

— Джек Грим действительно связался со мной лично, сразу после инцидента в Арк-М, — Стрейндж проигнорировал мою циничную реплику, вспомнив вдруг как я внизу назвал его марионеткой Грима, — И, смею заметить, он не принуждал меня выходить на трибуну. Он, как и подобает исключительно умному человеку, лишь предоставил мне ресурсы, медийную площадку и возможность вернуть человечеству контроль над собственной судьбой.

— Ну и как ты мог отказать такому очаровашке с улыбкой от уха до уха, — усмехнулся я.