Стив, несмотря на уговоры Дианы, всё же вернулся обратно в город. Пусть мы ему и на пальцах объяснили, что как военного и нашего знакомого его очевидно схватят в первой же волне арестов, парень был готов к этому. Он гордо заявил, что не позволит каким-то продажным тыловым крысам и корпоративным ублюдкам думать, будто офицер армии США трусливо прячется от них в лесу за женской спиной. В какой-то мере этот дурацкий поступок был даже достоин уважения, пусть и был продиктован непробиваемым армейским упрямством.

— Есть! — наконец-то, спустя три часа глухого молчания эфира, радостно воскликнул Нигма, мгновенно привлекая внимание всех присутствующих в зале. Парень яростно застучал по клавишам. — Первые закрытые правительственные ордера только что переведены из статуса ожидания в активный статус! Облава началась.

— Кто в списках? — Брюс мгновенно оказался за спиной Эдди, с такой силой сжав кулаки, что хрустнули суставы.

— Ммм… сейчас, дешифрую… — Нигма быстро, не моргая водил глазами по строкам бегущего кода на экране. — Фамилий немало. Идут веером. Из наших, знакомых… Твоя мама, Брюс, адрес засвечен.

Костяшки на огромных пальцах инженера мгновенно побелели. Я физически почувствовал, как температура вокруг него упала.

— Кто еще? — глухо спросил он.

— Командующий Коул из Гэйтвей-Сити… Фальконе, куда же без него… О, Стив тоже тут…

— Идеально, — я холодно усмехнулся, разминая шею и чувствуя, как внутри закипает боевой адреналин. Я благодарно хлопнул Нигму по плечу. — Значит, переходим к третьему акту этого дешевого шоу.

96. Всё по закону

Утро началось с серии арестов, которые мы, находясь в безопасности под сводами Хиэрона, в режиме реального времени наблюдали через взломанные Нигмой муниципальные камеры, новостные эфиры и перехваченные полицейские частоты.

Что было по-настоящему забавно, и оттого еще более мерзко, власть пыталась действовать подчеркнуто официально и стерильно. Вся эта кампания прямо кричала с экранов: «Посмотрите, мы просто задерживаем предполагаемых пособников опасного террориста, всё строго по букве закона».

Отсюда и полное отсутствие тонированных фургонов без номеров, людей в глухих балаклавах и стремительных операций спецназа с выбиванием дверей. За задержанными спокойно приходили с самого утра. С правильно оформленными бумагами, зачитанными правами, в сопровождении вооруженных, но вежливых федеральных агентов с одинаковой, заученной формулировкой на губах.

Эта бюрократическая театральщина делала ситуацию невероятно лицемерной. Грим и его карманные политики прекрасно понимали, что, если они устроят кровавую баню, из меня слепят мученика. А вот если они будут действовать по протоколу, мучениками станут они, а я останусь психом-одиночкой.

На одном из готэмских телеканалов в прямом эфире освещали захват Марты Уэйн. Женщина, что по моим подозрениям, в прошлом работавшая ликвидатором повстанцев из Суда Сов, встретила прибывших агентов на крыльце своего дома абсолютно спокойно, хотя, вероятно, могла бы перестрелять всех приехавших. Вместо этого, никакой паники, никаких попыток сопротивления или звонков адвокатам. Она просто протянула руки под наручники, предварительно успев отправить Брюсу короткое сообщение с приказом не приезжать и не вмешиваться.

Скрип зубов парня в этот момент слышали, вероятно, все находящиеся в Хиэроне. Брюс стоял у каменной колонны, скрестив массивные руки на груди так сильно, что ткань его рубашки трещала по швам. Он не сказал ни слова, но его взгляд обещал долгую, мучительную смерть каждому, кто стоял на том крыльце.

В Гэйтвей-Сити тем временем разворачивалась драма иного масштаба. Командующего Коула федералы попытались задержать прямо на территории его военной базы. Снова подчеркнуто публично, с заранее приглашенными репортерами.

Вот только подчиненные Коулу солдаты, которые еще пару дней назад отбивали город от монстров плечом к плечу со своим командиром, на видео наотрез отказались сложить оружие. Десятки стволов уставились на федералов. Бойцы прямо заявили, что не позволят хер пойми кому, увезти их генерала по сфабрикованному обвинению.

Несколько долгих, минут ситуация на экране балансировала на грани масштабной перестрелки. Пальцы лежали на спусковых крючках у обоих сторон, но в итоге Коул вышел вперед сам. Он отодвинул своих лейтенантов, добровольно позволил защелкнуть на своих запястьях браслеты и громким голосом приказал своим людям не открывать огонь. «Просто дождитесь, пока весь этот фарс кончится. Это приказ», — бросил он напоследок.

— Первый выстрел позволил бы правительству объявить весь его гарнизон мятежниками, — задумчиво протянул Харви, стоящий рядом с мониторами, прокурор внутри него мгновенно разложил ситуацию по полкам, — Что дало бы властям абсолютно легальный повод применить тяжелое вооружение и авиацию против части своей же собственной армии, попутно зачистив неугодных. Командующий это прекрасно понимал, сдав себя, чтобы спасти своих людей.