Сама же толпа, естественно, начала паниковать. Да, возможно, кто-то из присутствующих смотрел эфиры из больниц и знал, что моё Белое Пламя абсолютно безопасно и вообще обладает мощным целебным эффектом. Но когда тебе последние десять минут с трибуны профессионально промывают мозги, накачивая демонической энергией и убеждая, что стоящий перед тобой человек — монстр похлеще подкроватной бабайки, здравый смысл имеет свойство испаряться.

Собственно, поэтому реакция кричащих, давящих друг друга и шарахающихся от меня людей была вполне понятна и предсказуема. Главным было то, что Пламя начало действовать. И действовать чертовски эффективно.

Огонь легко находил внедренную в умы скверну, визуально проявляя её в виде черноватой, маслянистой дымки, исходящей от голов горожан, и тут же с тихим шипением выжигал эту дрянь. Эффект был практически мгновенным. Стоило толпе в ужасе отшатнуться от меня, как часть людей, чей вестибулярный аппарат не справился с резким разрывом ментального поводка, уже начало рвать прямо на брусчатку.

Те, что оказались покрепче, умудрялись устоять на ногах. Они тяжело дышали, моргая так, словно только что проснулись, и теперь смотрели на трибуну со жгучей ненавистью. До них начало доходить, что эмоции, которые они испытывали пару минут назад, были вовсе не их собственными.

По старой Готэмской традиции не обошлось и без коленопреклонных кадров. Несколько человек рухнули на колени, бормоча извинения. Судя по всему, эти люди изначально, еще до митинга, были на моей стороне, но от магических сетей ублюдка их это не спасло, и теперь они испытывали жуткий стыд за свою временную слабость.

Впрочем, солидная часть освободившихся от контроля горожан всё равно продолжала смотреть лично на меня с самыми неприятными эмоциями. Страх, злость, глухое недоверие. Всё же слабенькая демоническая магия Стрейнджа не создавала недовольство из ничего. Она лишь находила готовую, удобренную страхом почву в их головах и заставляла её вспыхнуть. Огонь этот уже распространился через СМИ на весь город, но конкретно здесь и сейчас пришел я и тупо потушил пламя Стрейнджа своим собственным. Клин клином.

Сам Хьюго, наблюдая за стремительным разрушением своей работы, изменился в лице несколько раз за последний десяток секунд. Бледность сменилась красными пятнами гнева, а затем маской холодного расчета. В итоге, видимо убедившись, что я просто стою на месте и не планирую сносить ему голову плазменным залпом, а я физически не мог этого сделать из-за чертова проклятия диалога, сковавшего мою волю, мужчина резко отсоединил от стойки микрофон.

— Вы сами всё видите! — громогласно, перекрывая гул толпы, заявил Стрейндж, указывая на меня пальцем. — Прямо сейчас Сказочник применил неизвестную силу против мирных граждан! Кто-то даже не выдержал и начал блевать! Он травит вас!

Не удержавшись, я мысленно пробил себе фейспалм. Серьезно? Продолжать с таким упорством рыть себе яму, когда уже абсолютно ясно, что из этой ситуации победителем ему не выйти? Этот кадр либо был феноменально глуп, либо, что более вероятно, интерпретировал моё вынужденное бездействие по отношению к нему как-то по-своему. Возможно, решил, что я боюсь камер и решительных действий на публику.

— Тем самым он лишь подтвердил всё то, что я говорил о нем ране… Кха-а-а! — закончить свою пафосную фразу Стрейндж не успел.

Терпение лопнуло. Если я не могу его убить до разговора, значит, мы поменяем локацию. Материализовав Линию Поглощения, я мысленно направил её вперед. Артефакт намертво захлестнулся вокруг его плотной шеи, и я рванул вертикально вверх, утягивая за собой тяжелую тушу проповедника на жестком экспресс-буксире.

Никакой попытки убийства в этом маневре не было. Мои чувства подсказывали, что Стрейндж, накачанный какой-то дрянью (возможно из Арк М), на порядок крепче рядового человека, и короткий сеанс высотного удушения переживет без проблем. Нам просто нужно уединиться и… поговорить. Будь проклята тридцатая крутка.

Взмыв высоко в облака, где нас не достанут ни объективы камер, ни полицейские радары, я сомкнул вокруг нашей компашки плотный оранжевый барьер. Сфера мгновенно отсекла шум ветра и выровняла давление.

Попытка из чистого садизма иссушить Стрейнджа хотя бы на пару процентов энергии, не убивать же, просто проучить, была мгновенно остановлена Системой. Проклятие заблокировало отток энергии. Более того, так как мы остались внутри барьера только вдвоем, Стрейндж также попал под влияние этого ограничения. Мужчина, массируя помятую шею, уставился на меня с видом человека, которому внезапно захотелось излить душу.

Подавив тяжелый, раздраженный вздох, я немного ослабил хватку Линии Поглощения, позволяя ему нормально дышать.

— Ну и? — я скрестил руки на груди, глядя на тяжело дышащего оратора. Системный зуд в голове настойчиво требовал инициировать диалог. Я пошел по шаблону. — Зачем ты всю эту херню творишь? Тяжелое детство? Синдром непризнанного гения? Глобальная обида на весь мир за то, что девочки в школе не давали? Давай, колись. Только постарайся покороче, у меня сегодня плотное расписание.