Пока телевизор продолжал надрываться, транслируя мою новообретенную дурную славу на всю страну, Нигма зарылся с головой в стоящий неподалеку монитор своего основного компьютера. Его пальцы летали по клавиатуре, обрабатывая закрытые потоки правительственных данных.

В какой-то момент ему и самому надоела одна и та же заезженная шарманка, что крутилась по всем каналам без остановки, поэтому он убавил громкость плазмы почти до минимума.

— Наконец-то они выступили открыто, — сухо хмыкнул я, разрывая установившуюся в зале тяжелую тишину.

Мой голос заставил всех присутствующих, по большей части хмурых и напряженных, повернуть головы в мою сторону.

— Правда, пока они решили спрятаться за государственным флагом, законами и полицией, но это ненадолго. Пешки пошли в размен.

— Всё так, — Нигма оторвался от монитора, потирая уставшие глаза под очками. — Большая часть юридических документов, ордеров и резолюций начала подготавливаться ещё до того, как ролик с «тобой» в приюте вообще появился в публичном пространстве.

— Откуда дровишки? — прищурился Харви, профессионально оценивая информацию.

— Часть придурков в мэрии банально забыла почистить метаданные в файлах перед публикацией, — с превосходством пояснил парень, постучав пальцем по виску.

— Ничего удивительного, — я безразлично пожал плечами. — Классическая бюрократическая машина. Не удивлюсь, если вся эта движуха спустилась сверху одновременно куче разных ведомств, и они, с горящими жопами пытаясь уложиться в дедлайны заказчика, просто не успели учесть всё, оставив цифровые следы.

Картина была относительно ясной. Убийство в приюте, исполненное перевертышем, скорее всего Глиноликим, было лишь первым актом заранее подготовленной и щедро оплаченной корпоративной операции, скорее всего Грима. Признание меня террористической угрозой и медийная демонизация — второй акт. Вскоре, когда общественное мнение будет должным образом разогрето, последует третий. Силовой.

— Нужно найти исполнителя, того, кто снимался в ролике. А также собрать доказательства твоей невиновности, — Брюс сделал шаг ко мне, его взгляд был тяжелым, как наковальня, — Ты ведь не планируешь отсиживаться здесь, пока твое имя смешивают с грязью?

Он окинул хмурым, оценивающим взглядом безопасное пространство храма, явно не привыкший прятаться.

— Прятаться? — я позволил себе легкую, почти искреннюю улыбку. — Нет, нет, парень… Ты не понял расстановку сил. Прячутся пока они сами. Те исполнители что на виду, не более чем ширка, пока настоящие заказчики прячутся за этой самой ширмой. Но по ходу развития всей этой пьесы им придется выйти на сцену. Если мы начнем бить в ответ прямо сейчас, на эмоциях, мы, конечно, поймаем и сломаем несколько исполнителей, но позволив им действовать дальше и почувствовать безнаказанность…

— Они успеют подписать десятки незаконных ордеров, подкупить кого надо из чиновников, связаться с нужными карманными судьями и объявить в розыск всех якобы участников твоего заговора, — продолжил за меня мысль Нигма. Гений быстро смекнул, к какой именно стратегической многоходовочке я веду. — Это массовое движение неизбежно оставит за собой кучу финансовых и цифровых следов! Мы сможем вскрыть всю сеть, от исполнителя до тех самых «дядей в высоких кабинетах».

— Эта ваша гениальная многоходовочка неизбежно затронет наших знакомых! — рявкнул Брюс. Его бас гулким эхом отразился от каменных сводов Хиэрона. Здоровяк шагнул вперед, сжимая пудовые кулаки. — Большая часть из которых, я напомню вам, ни в чем не виновны и вообще не при делах! Это обычные люди!

— Ты можешь попытаться их предупредить, — спокойно, не поддаваясь на его агрессию, произнес я. — Но спрятать всех невозможно физически. У нас нет столько бункеров. Противник обладает ресурсами государственной машины, и он всё равно найдет кого-нибудь достаточно уязвимого, чтобы надавить. Не смогут взять ваших родителей, придут за одноклассниками. Не найдут одноклассников, возьмут коллег по работе, соседей, дальних родственников. Я уж молчу про сотни честных врачей, военных в Гэйтвей-Сити, независимых журналистов и случайных сторонников, что пытаются выступать на моей стороне. Мы не сможем защитить всех.

— Более того, если начать прямо сейчас, в открытую, тайно эвакуировать всех знакомых, — подошел к нам Харви, выступая в роли голоса разума и положив руку Брюсу на плечо, — Организаторы этой облавы используют это против нас, просто объявив массовое исчезновение людей прямым доказательством существования террористической сети. А пока же… пока люди остаются на местах, на стороне захваченных будет закон, бюрократия, адвокаты и презумпция невиновности, пусть и шаткая. Это выиграет нам время.

Харви умел убеждать, Уэйн действительно чуть расслабил напряженные плечи, выдыхая. Он понимал, что отреагировал излишне ярко и Харви был прав: всех на эшафот сразу не поведут, будут допросы, суды, бюрократия…