Без анестезии. Без обезболивающих. В полном сознании.

— С-спасибо, сэр, — процедила Аркхэм сквозь плотно сжатые зубы. Её лицо блестело от испарины, мышцы шеи натянулись, как стальные тросы, выдавая запредельную, сводящую с ума боль. Но она смотрела прямо в камеру. — Какие… д-дальнейшие инструкции?

Вжжжж-хрясь.

С влажным, тошнотворным чавканьем рвущейся плоти и хрустом перепиливаемой кости массивный хирургический тесак отделил от ее левой руки предплечье. Кровь толчками брызнула на стерильный металл стола, тут же смываемая системой автоматического дренажа. Аркхэм не удержалась и крупно, судорожно вздрогнула, из горла вырвался сдавленный хрип. Уже не в первый раз за свою карьеру она проходила эту процедуру «пересадки» после провала, но привыкнуть к тому, как твое тело расчленяют заживо, невозможно физически. Человеческий мозг для такого не предназначен.

— Как только процедура будет завершена и вы получите новое тело, — равнодушно протянул Грим, глядя, как хирург буднично швыряет отрезанный кусок руки в пластиковый контейнер для биоотходов, — Разбудите Шляпника.

Глаза Аркхэм удивленно распахнулись, боль на секунду отступила перед недоумением.

— Н-но, сэр… мы не можем его контролировать. Он нестабилен, — это не было возражением. Подчиненные Грима никогда не возражают. Это была лишь профессиональная констатация факта. Тэтч был сломанным инструментом, чье безумие не поддавалось программированию.

— Его и не надо контролировать, — Грим чуть прикрыл мертвые глаза, слушая шум океанского прибоя. — Хаос должен быть естественным. Также организуйте мне линию с мистером Стрэнджем. Через четыре часа.

«Этого времени вам как раз хватит, чтобы пересадить мозг в новый мясной костюм и прийти в себя», — осталось недосказанным, повиснув в цифровом эфире. Но Аркхэм, как и всегда, прекрасно всё поняла.

— П-поняла. Тэтча разбудить в Готэме, полагаю? — спросила она.

— Верно. И не забудьте положить в его карман актуальный список Алис, — напомнил Грим сугубо на всякий случай. В Готэме было много подходящих девочек, и Шляпнику нужны были свежие цели, чтобы начать охоту.

— К-конечно, сэр, — выдохнула Аркхэм, краем глаза с первобытным ужасом наблюдая за тем, как хирург включает циркулярную пилу и подносит её к её правому колену.

— В остальном, больше никаких действий против Сказочника. Все операции приостановить, — добавил Грим и, дождавшись слабого, судорожного кивка от истекающей кровью подчиненной, сбросил вызов.

Вернув смартфон секретарю, миллиардер спокойно ступил на борт ожидающей его моторной лодки. Мощные двигатели мягко заурчали, и судно начало медленно отплывать от проклятого берега, разрезая бирюзовые волны.

В голове Грима, словно шестеренки гигантского часового механизма, крутились события последних часов. И, в частности, личное сообщение, адресованное ему через дрон наблюдения на фоне пылающего «Арк-М».

«Эта игра только между нами двумя. Втягивая в нее массовку, ты тем самым даешь право сделать этот же ход мне. Не прощаюсь».

Интересный объект. По словам Крейна, Сказочник, как и сам Грим, не испытывает страха. Ни капли. Пустой сосуд. Может ли он быть таким же?

Грим смотрел на линию горизонта. Нет… Маловероятно. Самые профессиональные детективы его корпорации, аналитики и оккультисты перерыли всю подноготную, но не смогли найти ни единой, даже самой призрачной зацепки, указывающей на потустороннюю связь или эманации иных планов.

Чарльз Уикман был никем. Обычный человек, серая масса, который в один момент, примерно две недели назад, просто перестал быть собой и обрел невозможные способности. И арсенал этих способностей рос, ширился пропорционально совершаемым им действиям, игнорируя законы сохранения энергии и логики.

Ограбление ювелирного магазина. Убийство двоих случайных маргиналов в переулке. Массовая погоня с копами. Массовое, почти библейское исцеление в двух десятках Готэмских больниц. Создание медийного образа Мессии, Сказочника. И, наконец, кровавая бойня, устроенная в глубинах комплекса «Арк-М», увенчавшаяся лазерным лучом, пробившим все этажи.

Всё это, шаг за шагом, делало его сильнее. Ответ на вопрос о сути этого существа лежал на поверхности. И ответом этим были не массовые разрушения или плазменные турели.

Одержимый. Паразит.

Сказочник уже как две недели не был Чарльзом Уикманом. Об этом прямо и недвусмысленно говорили его действия. В украденном и уничтоженном (как думал сам Сказочник) смартфоне, история браузера пестрела запросами, которые местный житель никогда бы не сделал. Он искал базовую информацию о мире, о корпорациях, о героях, которых здесь никогда не существовало. Он копался в сети городских библиотек, пытаясь понять базовую географию и историю.

Этот Одержимый не знал ничего об особенностях и расстановке сил этого конкретного мира. Но, судя по его тактике, хладнокровию и фразеологии, он прекрасно знал о других мирах.