Свет единственной лампочки на кухне, тут же высветил мою неподвижную фигуру, закованную в синюю симбиотическую броню, сидящую за его столом. Брюс вздрогнул, инстинктивно потянувшись к чему-то в кармане, но, распознав силуэт, мгновенно опустил руку. Напряженность на его грязном лице заметно снизилась, сменяясь дикой, почти болезненной усталостью.

— Ну наконец-то, блядь, — хрипло выдохнул он, двинувшись в мою сторону, и не скрывая сильной хромоты на левую ногу. — Объявился!

— Что-то случилось? — я не шелохнулся.

В голосе парня было столько искреннего облегчения и отчаянной надежды от моего появления, что мне на короткое мгновение стало даже как-то неуютно. Но, учитывая туманные намеки Марты, чего-то подобного я ожидал. Готэм просто так не ломает таких крепких парней.

— Да. Случилось, — Брюс тяжело оперся кулаками о стол, нависая надо мной. Его глаза лихорадочно блестели в темноте. — Эдди, Освальд, Харви… Им нужно лечение. Прямо сейчас. Им нужен Сказочник. Любая цена, Чарльз. Я сделаю что угодно. Любая, мать её, цена.

— А что с Уэйлоном? — ровным тоном спросил я, проигнорировав пафосную часть про «любую цену».

Брюс вздрогнул, словно я ударил его под дых. Его огромные плечи тяжело опустились, а челюсти сжались так, что скрипнули зубы.

— Он… — здоровяк замялся, сглотнув вставший в горле ком, и отвел взгляд в темный угол своей пустой квартиры. — Он пропал.

******

В мире насчитывались сотни тысяч свободных, фактически необитаемых островов. Клочки суши, затерянные в океанских пустошах, где из звуков лишь крики чаек да шелест прибоя. Большую часть из них было физически невозможно купить из-за юридической волокиты, международных конвенций и правовой базы стран, в чьих территориальных водах они располагались. А те участки земли, что открыто висели на брокерских сайтах, были слишком на виду. Слишком засвечены спутниками. Слишком публичны… Для его дел.

Благо, влияния и финансового веса мегакорпорации «JK Holdings», а точнее ее таинственного владельца, хватало на такую малость, как покупка острова, который затем просто стирали из баз данных. Нажатие пары клавиш, перевод с кучей нулей на оффшорные счета нужных чиновников — и остров исчезал со всех существующих карт, спутниковых снимков и лоций. Джек Грим покупал не землю. Он покупал слепые пятна на теле планеты, и таких пятен у него были сотни.

Периодически он прилетал на один из своих тайных курортов. И так же периодически натыкался там на очередного «Робинзона Крузо» — бедолагу с потерпевшего крушение траулера или яхты, которому «невероятно повезло» не сдохнуть в соленой воде и прибиться к берегу.

Грим намеренно не облагораживал эти территории. Никаких причалов, никаких вилл. Поэтому выжившие счастливчики резонно предполагали, что оказались на диком, необитаемом клочке суши. В чем-то они были правы. Острова действительно были дикими. Вот только дичью выступали сами выжившие.

Когда Джек Грим прибывал на такой остров, первое, что он обычно видел — это бегущего ему навстречу человека. Обезвоженного, оборванного, изъеденного москитами, но невероятно счастливого Робинзона, который спустя годы или десятилетия ада наконец-то увидел спасителя. Увидел шанс вернуться домой.

А затем Робинзон останавливался, спотыкаясь о собственный страх. Он замечал тяжелую охотничью винтовку в руках высокого, неестественно бледного человека в безупречном костюме. Он смотрел в ледяные, мертвые глаза, в которых не было ни капли сострадания, и до него с леденящим ужасом доходила вся суть происходящего.

В этот момент в их глазах читалось всё. Как именно он оказался на этом острове. Зачем он на нём оказался. И, главное, что с ним будет дальше.

Сбежать в густые заросли. Спрятаться в пещере. Выжить. Возможно, даже попытаться убить этого свихнувшегося миллиардера, проломив ему череп камнем, показав, кто тут на самом деле хищник. Мысли Робинзонов от острова к острову не отличались оригинальностью. Но Гриму она была и не нужна. Ему был нужен сам процесс. Главное — это их отчаянное, животное желание жить. Чем сильнее пульсировала эта воля к жизни, чем гуще пах их пот, тем насыщеннее был вкус охоты.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Так и очередная охота Грима, обычно укладывающаяся в час или два, подошла к финалу. Мясо было теплым, а крики — достаточно громкими, чтобы разогнать стаи птиц.

— Вам звонок, сэр, — раздался тихий, лишенный эмоций голос помощника.

Стоило Гриму выйти из густых джунглей на белоснежный песок пляжа, аккуратно вытирая большим пальцем мазок свежей, еще не свернувшейся крови в уголке тонких губ, как корпоративный секретарь протянул ему смартфон.

— Доктор Аркхэм, — спокойно произнес Грим, принимая аппарат. Экран транслировал видеовызов по зашифрованному каналу. — Я рад, что вы осознали свою ошибку.

На обратной стороне экрана, в залитом слепящим белым светом помещении, находилась обнаженная женщина. Доктор Аркхэм была жестко зафиксирована титановыми ремнями на высокотехнологичном хирургическом столе. Прямо сейчас над ней склонились двое безмолвных хирургов в глухих костюмах биозащиты. С механической монотонностью они планомерно отрезали от её тела кусочек за кусочком.