— Сложно эмоционально? На грани срыва? — переспросил я, чуть склонив голову набок. — Брюс внезапно загрустил? Это явно должно быть что-то неординарное…

Марта поджала губы. Несколько секунд она буравила меня тяжелым взглядом, решая, стоит ли мне доверять. В итоге она резко, с едва скрываемым облегчением выдохнула, принимая решение переложить часть этой ноши на мои плечи.

— Думаю… Брюс тебе сам расскажет, если посчитает нужным, — произнесла она. — Записывай адрес.

Уточнять, что именно произошло, я не стал. Получив координаты берлоги здоровяка, я покинул дом Марты.

Ночной Готэм встретил меня привычным пронизывающим холодом и запахом гниющего мусора. Что было забавно, так это локация. «Холостяцкая однушка» Брюса располагалась на верхнем этаже опечатанной бетонной недостройки на окраине промышленного района. Ветер гулял сквозь пустые оконные проемы, завывая в арматуре. И вот то ли парень знал, кому в муниципалитете дать на лапу, чтобы его отсюда не выгнали, то ли вообще жил здесь зайцем, как бездомный пес.

В пользу последнего говорил брутальный минимализм бетонной коробки, которую он называл домом.

Повторив процедуру с оплавленным замком и войдя внутрь, я огляделся. Голые серые стены, покрытые разводами сырости. Продавленный матрас для сна, брошенный прямо на бетонный пол. Дешевый, потертый ноутбук на шатком пластиковом столике. Кухня, если это можно было так назвать, представляла собой раковину с ржавым краном и полки, плотно заставленные банками с дешевым спортпитом, протеином и предтрениками. Никакой нормальной, человеческой еды. Никаких фотографий, никаких книг.

Это было буквально гипертрофированное олицетворение мема: «Парни, вы действительно так живете, и вам нормально?».

Брюсу, судя по всему, было нормально. Ничего лишнего, ничего, что привязывало бы его к комфорту или делало слабым. Вся его жизнь была сведена к одной единственной функции. Даже примитивная сигналка из лески, прикрученная к дверной петле, служила сугубо утилитарной цели — предупреждать о внезапных гостях, пока его нет дома. А дома его сейчас, увы, не было.

Ночной житель, мать его. Что с него взять.

Хмыкнув, я спокойно отодвинул ногой пустую канистру из-под протеина, сел за хлипкий кухонный стол и стал ждать. В процессе ожидания я мысленно обратился к Гаче. Десять накопленных Бронзовых билетов с тихим, приятным звоном слились воедино, синтезируясь в один Серебряный. Теперь у меня их два.

Всё остальное время я сидел в кромешной темноте, вслушиваясь в завывания ветра, и методично препарировал в уме события прошедшей ночи.

Уничтоженный «Арк-М». Джек Грим. Памела, превратившаяся в лес. Спасенные из мясорубки дети. Бестелесное Пугало. И, самая приятная вишенка на этом торте из крови и безумия, — Экскалибур.

Приключение удалось на славу. Да, существовал немалый, вполне осязаемый риск подохнуть на хирургическом столе, будучи подопытной крысой суки Аркхэм, но я вынес оттуда не только лут. Я вынес и информацию: Грим — не человек.

Я более чем уверен, что этот монстр, кем бы он ни был на самом деле, не рискнет в ближайшее время показаться мне на глаза. Какой-никакой доклад от Пугала он уже явно получил. Мои разрушительные возможности он видел воочию через камеры, пока я плазмой превращал его многомиллиардный комплекс в шлак. А мой опыт подсказывал, что сущности подобного калибра, прочно слившиеся с реальным социумом, не рискуют своими шкурами напрасно, предпочитая плести паутину.

Но даже если он окажется реально сильной хтонью на вершине местной пищевой цепочки… А это маловероятно, ибо у местного Бэтмена (парня с топором и без суперсил) банально по законам логики и жанра должен быть шанс его победить или хотя бы противостоять на равных. Так вот, даже если Джек Грим — реально стремная, неуязвимая тварь, игнорирующая мои взрывные турели, расклад все равно поменялся.

У меня теперь есть Экскалибур.

Разговор при личной встрече с этим ублюдком будет предельно коротким, в стиле лучших традиций правильного героя. Один взмах мечом, вспышка концептуального света — и нет ублюдка. Никаких долгих пафосных речей, никаких многоходовок, и Грим это явно чувствует. Интуиция у таких тварей на опасность развита потрясающе, о чем уже красноречиво говорила моя собственная интуиция.

В этот момент снаружи квартиры раздались тяжелые, шаркающие шаги. Входная дверь издала тихий, но противный скрип, что со стороны Брюса было явной недоработкой — петли нужно смазывать, если строишь из себя мстителя. Сам парень осторожно, насколько вообще позволяли его габариты и ширина плеч, скользнул внутрь.

Он тяжело дышал. Запахло потом, сыростью, машинным маслом и что странно — порохом.