На этой немного пафосной ноте, от которой меня самого слегка подташнивало, я материализовал под ногами оранжевую платформу из взрывной энергии, и бесцеремонно затолкав на нее притихших, ошарашенных своим исцелением Освальда и Харви, а также хмурого Брюса, с гулом взмыл в черное небо, оставляя внизу ревущую от восторга толпу.

Тук. Тук.

— Что за зверь ревёт как гром, бьёт как молот и… — закончить загадку Нигма, стоящий по ту сторону хлипкой деревянной двери, не успел.

Брюс, не говоря ни слова, просто вынес дверь ударом плеча, снося её с петель. Кусок дерева с грохотом рухнул в коридор, заставляя опешившего хозяина квартиры отпрыгнуть в сторону. В доме Нигмы пахло пылью, старой пиццей, жженой проводкой и отвратительно резким, кислым запахом медикаментов.

— Ну и зачем было ломать? — в итоге недовольно, с какой-то механической обидой бросил Эдвард, уставившись в нашу сторону.

Причём он явно нас видел. Вот только зрелище было не для слабонервных. На месте пустых, выеденных глазниц Нигмы теперь красовались темные, кустарно сваренные округлые очки-линзы. От этих железных окуляров под кожу уходили толстые, покрытые запекшейся кровью и сукровицей электрические провода. Они ветвились, сверля кость черепа, и уходили прямо… в обнаженный, пульсирующий мозг парня, виднеющийся сквозь проломы во лбу. Парень буквально сделал из себя киборга с помощью паяльника и изоленты.

— Эдди… твою мать, Эдди, ты… — Харви пошатнулся, ошеломленно и с нарастающей тошнотой уставившись на этот шедевр гаражного боди-хоррора.

— Со мной что-то не так? — Эдвард резко, по-птичьи склонил голову вбок. Механические линзы тихо, мерзко жужжали, фокусируясь на нас. — Неужели я выгляжу несчастным или недовольным, Харви? Вам не кажется, что я сам вправе решать, кем мне быть дальше?

— Нет, блядь, не кажется, — глухо, как из бочки, буркнул Брюс. В его голосе не было ни капли сочувствия, только ледяная, бульдозерная решимость. Он повернулся в мою сторону. — Чарльз, сделай это.

Щелчок пальцами — и прямо во рту Нигмы, за его языком, материализовалась порция Зелья Тролля. Парень инстинктивно, судорожно сглотнул.

Брюс, уже на практике знающий, что произойдет в следующую секунду, шагнул вперед. Без малейших церемоний, двухметровый здоровяк ухватился за металлические окуляры на лице друга и с чавкающим, тошнотворным звуком рвущегося мяса буквально вырвал их из его головы. Вместе с проводами, электродами и кусками серого вещества.

Кровь и спинномозговая жидкость брызнули на обои. Первые секунды Нигма просто стоял, парализованный шоком. А потом он закричал. Он рычал, брыкался на полу, захлебываясь кровью, задавал бессмысленные, отрывистые вопросы, пытаясь руками собрать свои вытекшие мозги.

А затем ударила регенерация. Мясо начало пузыриться, кости черепа с влажным треском смыкались, выталкивая наружу остатки пластика и проводов. В пустых глазницах стремительно формировались новые, влажные глазные яблоки.

Спустя три минуты мы уже всей толпой сидели на заваленной хламом и деталями кухне. Пришедший в себя Эдвард, теперь уже с совершенно нормальным лицом, сидел на табуретке, обхватив голову руками, смотря на нас затравленно и чуть пристыженно, с ужасом вспоминая свои недавние возмущения и то, во что он себя добровольно превратил.

— О-обоже, я… я прощу прощения, ребята, я не понимал, что… — начал заикаться Нигма, глядя на лужу крови и вырванные провода на полу.

— Обойдёмся без извинений, — я жестко поднял латную перчатку, останавливая этот начинающийся словесный понос. Времени на сопли у нас не было. — Радуйся, что Брюс вырвал тебе железо быстрее, чем ты успел сформулировать следующую загадку. Теперь по ситуации. Кто вас так отделал?

— Картина будет неполной без ещё одного человека, — взял слово Брюс, прислонившись спиной к холодильнику. — Но я уже скинул ему координаты. Прибудет с минуты на минуту.

Как по долбаному волшебству, ровно в этот момент во входную дверь квартиры Нигмы вежливо, с ритмичной паузой постучали. А потом, видимо поняв, что стучать в вынесенную с петель створку не имеет практического смысла, гость просто сдвинул кусок дерева в сторону и бесшумно шагнул внутрь.

В прихожую, а затем и на кухню вошёл пожилой мужчина. С аккуратной сединой на висках, идеальной, прямой как струна военной выправкой и холодными, оценивающими глазами. Несмотря на то, что он был одет в гражданский твидовый костюм, мой наметанный глаз мгновенно зацепил несколько характерных, тяжелых выпуклостей под полами пиджака. Безоружным этот седой кадр явно не был, на что намекали ещё и запахи. От него несло дорогим одеколоном (очевидно для маскировки), оружейным маслом и въевшимся в кожу порохом.

Я сразу понял, кто это. Пусть усы у этого местного воплощения были более густыми и жесткими, чем те аккуратные, киношные усики каноничного образа, к которым привыкли многие фанаты. Но ничего удивительного, ведь этот старик был не дворецким. Он был ликвидатором.