— Поесть? - Повторяю я, разочарование бурлит под поверхностью, но я знаю, что он прав. Боль между моих ног напоминает о моем желании, но логика в его словах пробивается сквозь пелену похоти.

— Да. Еду, – повторяет он, его темный пристальный взгляд останавливается на мне, в уголках его губ появляется озорная искорка. — Тогда, как только

ты поешь как хорошая девочка, ты сможешь есть член Санты столько, сколько захочешь.

При его словах на моем лице появляется улыбка, смесь возбуждения и нетерпения. Обещание того, что должно произойти, витает в воздухе между нами, но сейчас я знаю, что сначала мне нужно поесть, даже если каждой клеточкой моего существа хочется забыть о еде и снова погрузиться в страсть, которая разгорается всякий раз, когда мы вместе.

— Прекрасно, но я настаиваю на этом, Санта, - поддразниваю я, наклоняясь вперед, чтобы нежно поцеловать его в губы.

— Хорошо, – говорит он, его глаза искрятся озорством. — Я бы не хотел тебя разочаровывать.

С этими словами я соскальзываю обратно в теплую воду, ощущение успокаивающего тепла все еще течет по моим венам, но мое сердце учащенно бьется, когда я смотрю, как он поднимается из ванны, его подтянутое тело блестит от капелек воды. Я не могу не восхищаться им, когда он поворачивается, чтобы уйти, свет свечей играет на татуировках у него на спине, подчеркивая мышцы, перекатывающиеся под кожей.

Когда он выходит из ванной, я не могу избавиться от ощущения, что этот момент знаменует начало чего—то нового - чего-то прекрасного, но ужасающего. Я прислоняюсь спиной к ванне, мои мысли кружатся в ожидании его возвращения, мое тело все еще покалывает от его прикосновений.

Я должна быть напугана. Я должна бежать, спасаться от этого домика и опасности, которая маячит в тени. Но в глубине души я не могу отрицать, что испытываю к нему влечение. Мужчина в костюме Санты, монстр, завернутый в маску праздничного веселья. Это безумие, на самом деле. Как я могу влюбиться в кого-то настолько извращенного? И все же я здесь, меня влечет к нему, как мотылька на пламя, и я воодушевлена опасностью, которую он представляет.

В том, как он смотрит на меня, есть трепет, голод, который сводит меня с ума. Как будто он видит меня насквозь, снимая слои, чтобы раскрыть мои самые сокровенные желания. Я должна испытывать отвращение, но вместо этого я нахожу себя очарованной. Я ничего не могу с этим поделать. Каждое мгновение, проведенное с ним, разжигает огонь внутри меня, жажду чего-то грубого и дикого, что, я знаю, только он может мне дать.

Я закрываю глаза, вода ласкает мою кожу, и позволяю мыслям захлестнуть меня. Да, он монстр, но он также и спаситель в мире, который кажется все более холодным и неприветливым. Мое сердце учащенно бьется при мысли о нем, о близости сладких обещаний и темных намерений.

Я влюбляюсь в монстра в гребаном костюме Санты, и часть меня наслаждается хаосом, который с этим связан.

12

ДЖОННИ

This Christmas (I’ll Burn It To The Ground) – Set It Off

Я стою на кухне, воздух наполнен острым ароматом специй, когда накладываю на тарелку дымящийся ланч, который я приготовил. Я имею в виду, это не рождественский ужин, но, черт возьми, это лучше, чем еда на вынос. Я чувствую себя шеф-поваром, мастером своего дела, гордящимся блюдом, которое приготовил специально для нас. Моей снежинки и мне. Предвкушение того, что Аляска присоединится ко мне, усиливает мое волнение. Я никогда не готовил ни для кого другого, мне это никогда не нравилось, но с ней я хочу делать все это.

Внезапно я слышу, как со скрипом открывается дверь ванной, и мое сердце замирает. Я поворачиваюсь, готовый увидеть ее, но то, что я вижу, на мгновение лишает меня дара речи.

Появляется Аляска, завернутая в мою окровавленную куртку Санты, ткань свободно свисает с ее обнаженного тела. Темные пятна крови Марка покрывают куртку, создавая ужасный, но странно красивый контраст с ее мягкой, эластичной кожей. Она держит воротник, но это только подчеркивает ее изгибы, куртка соскальзывает с плеч ровно настолько, чтобы дразнить.

— Нравится то, что ты видишь? – поддразнивает она с игривым блеском в глазах, когда с важным видом направляется к кухонному островку, покачивая бедрами при каждом шаге. Гребаный ад. На мгновение я замираю, мой пульс учащается, член твердеет, это зрелище зажигает что-то первобытное внутри меня.

— Чертовски верно, - наконец выдавливаю я низким и хриплым голосом. Я прислоняюсь к стойке, пытаясь выглядеть невозмутимым, но чувствую, как жар разливается внутри меня, прилив желания захлестывает меня, когда она приближается. — Черт, на тебе она смотрится намного лучше, чем на мне.

Она ухмыляется, прикусив губу, и я не могу не восхищаться тем, насколько она уверена в себе.

— Ты так думаешь? Может быть, я оставлю ее себе, – насмехается она, отодвигая рукава, чтобы обнажить свои изящные запястья, все еще обнажая следы от лент, которыми я перевязал ее ранее. Куртка сползает еще ниже. — В конце концов, в этом есть определенный… шарм, не так ли?