Свобода... моя сладкая, долгожданная свобода ускользала, таяла, растворяясь в черноте, которая заменяла сейчас глаза мужчины, который хотел, чтобы я принадлежала ему всецело.

Я всё ещё чувствовала, как горят и пульсируют мои губы, распухшие от его поцелуев. Во рту остался вкус Марека – терпкий, сладко-горький. Этот вкус сводил с ума. Хотелось сглотнуть и... попробовать снова.

Но я понимала, что Марек Драгош опасен.

Я совсем не знала его, но сердце… оно хотело бы узнать. Но то, как Верховный видел нашу связь… меня это унижало. Он видел себя господином, а меня покорной рабыней.

Не в моём характере соглашаться на подобное.

Но вправе ли я желать иного? Он спас мне жизнь, ради меня собирался обмануть суд.

Я выдохнула.

Вправе я желать или нет… я вынуждена согласиться.

А после… я буду бороться. Со всем миром и Мареком Драгошем, если будет нужно.

– Я понимаю, что у меня нет выбора, Марек, – произнесла я глухо. – Понимаю, что плата за мою жизнь такова. Но...

Я нашла в себе силы упомянуть то, что случилось во тьме:

– Ты поцеловал меня.

– Я хотел этого, – просто ответил он. – И попробовав, теперь желаю тебя ещё сильнее.

Я прикрыла глаза на мгновение. Его прямолинейность убивала, крушила, выламывала внутри меня все барьеры.

– Я хочу большего, – продолжал Марек. – Хочу всю тебя. В моей постели, Роксана.

– Я по-прежнему остаюсь замужней женщиной, – отрезала я, выпрямляя спину. – Господин Верховный Инквизитор, хочу напомнить, что я не позволю никому делать из меня шлюху и марать мою репутацию. Как бы сильно я ни ненавидела Юлиана, всё равно не позволю никому касаться меня, пока я замужем, по крайней мере.

Марек усмехнулся, и я почувствовала это даже через маску.

– Думаешь, Юлиан может мне помешать?

– Юлиан вряд ли. Он жалкий червь. Но я… Дело во мне, Марек. Я сама хочу выбирать мужчину. Не по принуждению. Да, я буду служить тебе, но моё тело... Я не шлюха. Запомни это. Но твоей тенью я стану, как и обещала.

– Станешь, – согласился он мрачно. – Но это лишь начало. Мне нужно от тебя нечто большее, чем мы сейчас обсуждали, Роксана.

Испуг ледяной змеей зашевелился внизу живота, пополз вверх по позвоночнику.

Что может быть больше? Если не тело, не просто служба... то что? Душа?

Я смотрела на серебряную маску, пытаясь разгадать замысел Марека Драгоша. Меня била мелкая дрожь, которую я не могла унять. Это было похоже на то, как если бы я стояла на эшафоте, и палач уже точил топор.

– Что же? – выдохнула я, едва шевеля онемевшими губами.

– Мы заключим личный договор. На крови. Проведём особый ритуал, – произнес он тихо, но каждое слово впечатывалось в сознание раскаленным клеймом. – Свяжем себя нерушимыми узами, которые сильнее любых законов Люцерии и крепче любых брачных клятв.

Договор на крови... В этом мире это была не просто метафора. Многие сделки в Люцерии скреплялись кровью. Они были как безобидными, когда дело касалось имущества или договорных отношений, связанных с работой. Так и опасными. Связанными с древней, тёмной магией.

И, судя по тому, что Марек Драгош упомянул ритуал, он задумал нечто из последней категории.

Глава 3.2

Я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь принять новую реальность.

– Что же это за ритуал, Марек? – спросила я. – Что ты хочешь от меня получить?

– Всё, Роксана, – голос Верховного был подобен расплавленному свинцу – горячий, тяжёлый, вязкий. Он тёк прямо в вены. Подчинял, без возможности на сопротивление.

Я хотела бы растечься лужицей, но обстоятельства не позволяли. Сейчас решалась моя судьба.

– Я хочу всё, что у тебя есть, без остатка. В том числе силу, которая пробудилась в твоей крови, – продолжал Марек.

– Силу?

– Сам по себе дар Видящей довольно ограничен. Он мало полезен мне на практике. Инквизиция и без этого прекрасно справляется с поиском ведьм и демонов. Но силу Видящей можно использовать по-другому. И я собираюсь сделать это.

Я почувствовала, как внутри натянулась струна настороженности. Она задрожала, завибрировала, словно предупреждая о грядущей опасности.

– Ты… хочешь забрать мой дар?

– Не забрать. Он останется при тебе. После ритуала аши силы будут циркулировать, создавая единый замкнутый контур. Я смогу брать то, что в твоей крови, и преобразовывать в... другие материи. Может быть, в очень сильное оружие, которое смогу использовать, не разрушая при этом себя самого.

В моей голове закрутились шестерёнки.

Марек Драгош не был похож на безумного фанатика, который мечтал бы о могуществе и силе ради силы.

Но по какой-то причине крови демонов, что вливали Мареку в детстве, стало недостаточно.

Он был прагматиком до мозга костей. Чрезвычайно умным, хитрым и невероятно опасным стратегом. Я вспомнила, как в Обители он разобрался со всем хаосом, придумал план, обыграл всё филигранно. Он быстро нашёл убийцу, при том, что ситуация была далеко нестандартная.

У него неограниченное влияние. Его имя знает каждая собака в Люцерии.