Хватка ослабла. Руки Марека разжались медленно, неохотно. Он словно отрывал от себя часть собственной плоти. Я ощущала это.

Его реакция… его потребность во мне ошеломляла.

Но вот я скользнула вниз, и мои ноги наконец коснулись пола. Каблуки глухо стукнули по паркету.

Я пошатнулась, отступая назад, в спасительную пустоту, подальше от его одурманивающего жара. Вокруг стояла кромешная, чернильная тьма. Я не должна была видеть ровным счётом ничего.

Но…

Из непроглядного мрака на меня смотрел Марек Драгош.

Я видела его глаза впервые и это не были глаза человека.

Красные, демонические зрачки светились во тьме. И в них плескался такой хищный, первобытный голод, что у меня внутри всё похолодело.

Глава 3

Я метнулась назад, вслепую, споткнулась обо что-то, едва не рухнув на пол. Бедное сердечко колотило изнутри, таранило грудь.

Последние остатки самообладания разорвались в клочья.

Я искала дверь, пыталась нащупать ручку, а в мозгу билась одна-единственная, пронзительная мысль.

Сабина была права.

Марек сказал, что демоны не войдут сюда, пока он здесь. И я знаю почему. Он сам – демон. Уже не человек. Их кровь изменила его.

Я всхлипнула полуиспуганно-полупротестующе, когда Марек поймал меня сзади. Легко, играючи он приподнял меня над полом, снова вжимая спиной в свою широкую грудь.

Щелчок!

Яркий свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Я тяжело дышала, всё ещё находясь в объятиях Марека. Его запах окутал меня. Пробрался в самое нутро, расползся по нему приятным, тягучим теплом.

Нет.

Он не демон… по крайней мере, не до конца. Тьма снова сыграла со мной злую шутку, выведя из равновесия. А его глаза…

Я медленно опустила взгляд на руки Марека, лежащие у меня на животе, прямо на изумрудном бархате платья – просто руки сильного мужчины. Ничего демонического. Всё, как и раньше.

– Пусти меня, – выдохнула я. – Я не буду бежать, просто…

Он разжал руки и закончил фразу за меня:

– … просто ты снова испугалась темноты.

Не только темноты.

Я обернулась.

Марек стоял передо мной, сложив руки на груди. Серебряная маска снова была на месте, скрывая его лицо. Я смотрела на неё почти с отчаянием, желая сорвать эту бездушную серебряную преграду, увидеть его настоящее лицо, и одновременно до смерти боясь: вдруг там скрывается что-то похуже тех красных глаз?

– Твои глаза... – прошептала я. – У всех инквизиторов такие глаза? Поэтому вы носите маски?

Тут же осеклась. У Октавии ничего такого не было, но она не просто Тень, но и Видящая.

Марек хрипло рассмеялся:

– Ну, если именно мои глаза тебя волнуют больше всего в эту секунду, то отвечу.

Он склонился ближе. Серебряная морда зверя оказалась прямо перед моим лицом, отражая свет ламп.

Я замерла. Затаилась, дыша часто-часто, поверхностно, неровно.

– Не у всех такие глаза, Роксана. А зачем нужны маски, ты скоро узнаешь. Потому что вот твоя плата – ты наденешь маску и станешь Тенью. Моей Видящей.

Я опустила голову, не в силах выдерживать этот безликий, но давящий взгляд. Под ним даже кости едва не хрустели.

В голове всё ещё крутились воспоминания о касаниях Марека, о том безумии, что творилось в темноте, о его жадных губах...

– Как мы и договаривались, – пробормотала я. – Я стану Видящей, пока ты не распутаешь дело, которое дал тебе король. То самое, про которое говорила Октавия.

Марек вдруг протянул руку и жестко, властно поднял мою голову за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Нет, Роксана, мы ни о чём не договаривались, – отчеканил он. – Ты лишь сделала предположение, но принимать решение мне. Ты станешь Видящей ровно настолько времени, насколько я прикажу. Ты будешь рядом столько, сколько я скажу. Ты будешь подчиняться мне. И только мне. Будешь полностью в моём распоряжении.

От его слов внутри что-то опасно заныло. Прямо там – в груди, где бесчинствовало сердце.

Марек медленно провёл большим пальцем по контуру моего лица, очертил скулу. Он гладил меня так, будто ему доставляло физическое удовольствие касаться моей кожи.

Это движение ощущалось бы ласковым, почти нежным, если бы его слова не смердели абсолютной, безграничной вседозволенностью.

И жаждой обладания.

Она сквозила в каждом нашем взаимодействии.

Его голос стал тише, ниже, бархатистее, проникновеннее:

– Ты сделаешь всё, что я прикажу, моя гордая и строптивая Роксана. Будешь всегда стоять за моей спиной. Встанешь на колени, если такова будет моя воля. Будешь звать меня своим господином.

Я задохнулась от возмущения, глядя в чёрные провалы маски зверя. Мои губы начали предательски дрожать, и я упрямо сжала рот, пытаясь сдержать эмоции.

А если он захочет держать меня подле себя вечно? Как игрушку, или… любовницу?